Всего ожидала Ласкарирэль, но только не того, что ей придется утешать плачущего орка. За все три месяца знакомства с этой расой она успела убедиться – что-что, а вот плакать их не заставит ничто. И вот нате, пожалуйста, непобедимый воин рыдает в три ручья, размазывая по щекам слезы. Ей оставалось только одно – и девушка обняла рыдающего паренька, поглаживая его по плечам, которые, несмотря на его юный возраст, уже были раза в два шире ее собственных.
В конце концов, пополам с всхлипываниями и завываниями, Эйтх поведал ей истинную причину своих недостойных мужчины слез. Оказывается, Ласка сама ему нравилась, а, выбрав его посредником в таком деликатном деле, Хаук не оставил ему выбора – отныне Эйтх и думать не должен был об этой девушке. Посредничество предполагало полный отказ от любых чувств, кроме чувства долга. А к этому юный орк никак не был готов.
Постепенно он успокоился – все-таки умение держать себя в руках было у орков в крови. Последний раз шмыгнув носом и утеревшись рукавом, он спросил нарочито делово:
– Ну ты хоть поняла, что я тебе сказал?
– Поняла,– отрезала Ласкарирэль и решительно направилась к огню, возле которого в ожидании ужина (который она еще должна была им приготовить!) расположились все орки. Кто валялся на траве, кто чистил оружие, кто осматривал свои башмаки и одежду и прикидывал, стоит ли их чинить сегодня или пусть живут. Хаук возился со своим талгатом, лезвие которого уже блестело как зеркало. Он даже не повернул головы, когда девушка опустилась рядом с ним и сердито принялась чистить выкопанные на берегу ручья клубни, по одному кидая их в котелок, где уже варилось мясо.
– Скажи, зачем ты это сделал? – первой нарушила она молчание.
Хаук перестал полировать лезвие талгата суконкой и проверил остроту клинка пальцем.
– Разве ты не поняла, что сказал тебе Эйтх? Я дал ему четкие указания. Он не должен был перепутать ни слова.
– Я не о том! Неужели ты не мог…
– Не мог,– шепотом рявкнул он.– Это мое право! И перестань требовать, чтобы я перед тобой оправдывался! У меня есть долг поважнее…
Муж в первый раз за вечер обернулся к ней, и Ласкарирэль поразилась злому огню, горевшему в его глазах. И поняла, что причиной его злости была отнюдь не она.
Пять дней орки бежали на север, и осень катилась им навстречу. Местность вокруг была довольно дикой – здесь чаще встречались развалины древних поселений, чем жилые деревеньки в два-три двора. Селились в них в основном гоблины, коблинай, иногда попадались и человеческие поселения – бежавшие от своих баронов сервы забивались иной раз в такую глушь, что просто дальше некуда. Однажды наткнулись на типично орочьи землянки, но они принадлежали расе так называемых урюков – низкорослых орков, которых настоящие, «истинные» орки презирали за рост и манеры. Все поселения находились на таком порядочном расстоянии друг от друга, что обойти их стороной было проще простого.
Орки мчались своей знаменитой орочьей рысью, которая позволяла им обходиться без лошадей. В день они проходили столько же, сколько самый неутомимый пешеход-человек покрывает за два-три дня. Выстроившись цепочкой и ступая точно след в след, они двигались строго напрямик, сворачивая с прямого пути только если впереди вставала непреодолимая преграда в виде развалин очередного поселения или лесной завал. Но даже через реки они перебирались, стараясь держаться строго поперек течения – бросались в воду вплавь, подняв оружие и припасы над головой. Казалось, их гонит чья-то злая воля, и Ласкарирэль не решалась спросить, куда и зачем они так спешат. Ведь погоня уже давно должна была отстать – или по-прежнему держалась на одном и том же расстоянии.
Сама девушка выбивалась из сил, стараясь поспеть за орками. Она мужественно держалась рядом с Хауком, но в последние дни ее все чаще и чаще подхватывали на руки, а то и просто перебрасывали через плечо и волокли, как еще один мешок с припасами.
На шестой день сумасшедший бег внезапно прервался. Хаук вылетел на широкую поляну, с трех сторон окруженную лесом, пробежал по ней несколько шагов и остановился, вскинув руку. Его спутники немедленно заняли круговую оборону, Эйтх и еще один орк подняли арбалеты, остальные обнажили мечи и талгаты – у кого что было. Но драться было не с кем. Ласкарирэль, которую поначалу заключили в круг, вытолкнули вперед, и Хаук шепнул ей:
– Открывай!
Девушка в удивлении огляделась. Поляна была довольно широкой, заросшей высокой, чуть ли не по пояс, травой, в которой еще кое-где мелькали желтые осенние цветы. Примерно на середине поляны из травы торчали две каменные глыбы, невесть как попавшие сюда. Лес на противоположной стороне…
Ласкарирэль даже заморгала, не веря своим глазам,– лес не стоял на месте! Он то казался совсем близко – можно было пересчитать листья на деревьях и ощутить запах земли и грибов,– то вдруг оказывался так далеко, что все сливалось в одно желто-зеленое пятно. Решив разобраться со странным эффектом, девушка пошла к лесу.
