— Ну, неделю назад иду ночью с гулянки, никого не трогаю. Вдруг за калиткой подняла истошный вой шавка полоумной бабки. Я взял дрын, вошел во двор и вправил чокнутой собаке мозги.
— Тебя необходимо отправить в «желтый» дом, не бабку. Собаку держат, чтобы она охраняла, сторожила дом.
— Выбегает из дома курва с котелком, — шмыгнул носом Сявый, — и подняла визг: спасите! Я послал ее подальше и ушел.
— Ты ушел, зато заявился мент, с издевкой резюмировал Копыто, — теперь у тебя куча забот. Сколько дали время на раздумье?
— До середины августа. Потом, говорит, цацкаться не буду. Раньше тебя жалели, нынче за рога и в стойло, проблем убавится.
— Два месяца — срок немалый. Нужно раскинуть мозгами. Насчет кума-опера на киче дело скользкое. Суд «сплетет лапти», мент стука-нет операм, те пустят слух по «хатам» и амба, — припечатал брат.
Лицо Женьки посерело и пошло синюшными пятнами.
— А попадешь на зону и тебя притянут к ответу за бригадмил, попробуй отмойся.
— Как мне жить сейчас? — растерянно спросил Сявый.
Не светись, брось таскаться по гулянкам, ляг на дно, притихни. Тебя надолго не хватит, дурацкий норов возьмет верх, хоть временно отсрочить беду.
— А потом?
— Потом, суп с котом, сейчас нужно наказать хреновину вприпрыжку. Спалить и дело с концом.
— Я сегодня ее сожгу! — яростно взвыл Сявый.
— Во время пожара ты должен находиться при свидетелях в другом месте — это алиби. На дело пошлешь Сашка и Кольку Ворону. Подойдут со стороны улицы, уйдут огородами.
В каждом дворе псы, как жиганам пройти внутрь.
— У Серого отец дежурит по ночам, овчарку забирают в дом, перелезут через забор, подожгут и убегут вниз к луговине. Ты готовь уркаганов, с пацаном насчет отца я потолкую сам между делом.
Незначительный разговор со старшим Копытиным чем-то обеспокоил мальчика. Смуты добавляло появление на луговине Сашка с Вороной. В открытую, днем, они прошли по ручью вдоль огородов односельчан, внимательно рассматривая изгороди. Двор бабки «За власть Советов» примыкал к подворью мальчугана, их разделял забор. Жиганы задержались напротив огорода и долго говорили.
Вчера Сявый разговаривал с Сашком, они переливали в сарае из фляги керосин. Подготовка к неизвестной операции насторожила мальчика, он инстинктивно почувствовал опасность. Усилил смятение и шутливый вопрос Кольки Вороны:
— Овчарка, Серый, хорошо тебя охраняет, сладко спишь?
Сявый задумал совершить пакость, кому он хочет отомстить?
Сережа перебрал в памяти события последних дней и его осенило. Пару недель назад отец выходил из дома ночью на истошный лай соседской собаки. Отец пояснил маме, вернувшись, что пьяный подросток Копытин избил собаку соседки.
— Хотел я гаденышу пинка дать, да убежал стервец, — пояснил муж супруге.
Сегодня у отца ночное дежурство, мальчик вернулся домой пораньше. Маме спокойней, когда сын рядом.
«Если подожгут бабку, то и мы загоримся», — размышлял он. Рассказать родителям нельзя, на всю жизнь зачислят в разряд сексотов, и его вычеркнут из жизни поселка. Даже взрослые презирают доносчиков. Как поступить, мальчик не знал.
Мама устала на прополке картошки и рано легла спать. За окном светло, скоро в полном разгаре наступят «белые ночи».
«После часа ночи жиганы не заявятся, — соображал Сергей, — иначе им от родителей попадет». Нужно подежурить во дворе и, если поджигатели придут, спугнуть их или Рекса натравить».
Овчарка, словно чувствуя, что думают о ней, подняла голову, вероятно, она как-то ощущала тревогу хозяина. Мальчуган поднялся и начал одеваться, кобель встал тоже.
— Рекс, рядом! — приказал Сергей и на цыпочках вышел через кухню в сени. Оттянув засов, он открыл дверь и уселся на крыльце. Рядом примостилась овчарка.
— Охраняй, Рекс! — скомандовал хозяин.
С бухты Гертнера тяжелой непроницаемой громадой полз холодный туман. Сгущались сумерки.
«Главное, чтобы мама не проснулась, — беспокоился мальчик, — тогда поднимется такой шум и гам, что мертвые проснутся. В поселке кое-где брехали собаки, у соседей через дорогу наяривала гармошка, ей вторили голоса подвыпивших певцов.
Сергей задумался и не услышал стука, закрываемой калитки. Зато его отлично услыхала дрессированная собака. Пес вскочил и приглушенно зарычал.
— Фу, Рекс, лежать — вполголоса приказал хозяин, овчарка повиновалась. Сережка подошел к углу дома и выглянул.
Через забор к бабке перелезали два человека. Овчарку травить поздно.
Ветер дул с противоположной стороны и собака соседки не чуяла и не слышала шагов поджигателей. Мальчика сотрясала дрожь от растерянности и бессилия. Он подкрался к забору и заглянул. Пацаны шустро раскладывали мешки и поливали их из канистры. Они делали работу молча и согласованно.
«Что предпринять?» — кусал губы мальчишка. Вспыхнула спичка, керосин нехотя занялся. Сергея осенило. Он выдернул из кармана рогатку, зарядил голышом и пульнул в окошко «За власть Советов». Звякнуло разбитое стекло. Собака бабки дико заверещала и залилась оглушительным лаем. Поджигатели ринулись наутек вниз по огороду. Соседка мгновенно, видимо спала одетой, выбежала во двор, увидела горящую мешковину и дико завопила:
