— Да, Вадим Козин, известный певец, любимец Сталина. Пел для глав государств на конференции в Ялте. Во время войны за ним закрепили поезд, и он разъезжал по фронтам с концертами.
Погуляв по городу, скоротав время в занимательной беседе, отец с сыном попали, наконец, на улицу Дзержинского, где располагалось управление. Мужчина вошел в служебный вход, мальчик остался на улице.
По улице сновали «победы», «волги», газики, мотоциклы с коляской и без нее. Изредка важно и чинно проплывал «ЗИМ».
В дверях показался отец с двумя сослуживцами. Мальчишка знал дядю Митю и дядю Захара. У друзей существовал ритуал обмывания жалования, В ближайшем магазине мальчугану купили две плитки шоколада «Сливочный» и двинулись на базар.
Проходя мимо бревенчатых бараков, которые подпирали столбы-укосины, Сергей удивленно рассматривал деревянную кровлю. Перехватив взгляд мальчика, дядя Митя объяснил:
— Сережа, в те годы со стройматериалами на Колыме было туго. Голь на выдумки хитра. Строители умудрялись находить выход из положения. Кровлю крыли самодельной фанеркой-дранкой.
Рынок кишел народом. Трое мужчин с многозначительными лицами, шествовали вдоль прилавков. Сейчас, пока получка не передана в руки жен, они чувствовали свою значимость. Базар обилием товаров не баловал. Свинина и разнорыбица, балык и теша, прошлогодний картофель и соленый укроп. К женщинам, торгующим свежей редиской, тянулась длинная очередь. Очереди стояли к дефицитным яйцам и молоку.
— Привозом здесь не пахнет, — сделал вывод дядя Захар. Предлагали услуги чистильщики обуви и гадалки на картах. Около пивного ларька толпились мужчины, желающие посмаковать ароматного пива, старушки продавали стланиковые орешки и семечки.
Отец с друзьями свернул в боковой проход, и мальчик оторопел. В торговом ряду стоял младший Копытин. Перед ним весы с гирьками-разновесами, чашка с горкой огурцов. Две женщины торговались с продавцом-воришкой.
— Своими руками, от парников не отходил, — кликушеским голосом убеждал покупательниц торговец.
— Креста на тебе нет! — совестила Женьку одна из женщин.
— Воистину, креста нет, — отшучивался урка, — я безбожник. В комсомоле состою.
Помявшись, покупательницы приобрели по два килограмма и ушли. Мальчик кипел от негодования. Столько убедительных слов об «общаке» сказано братьями, сколько крокодиловых слез пролито над горькими судьбами узников. Расспрашивать Сявого на рынке глупо. Вечером он сходит к Копытиным и спросит: «что, почем».
Мальчишка двинулся следом за мужчинами, входящими в магазин. Из рядов неслось зычное и звонкое:
— Налетай, торопись, покупай, не скупись!
Сергей открыл дверь магазина. Сослуживцы стояли у поплавка, распоряжался дядя Захар:
— Костромского сыра триста, колбасы краковской триста, баночку шпрот, взвесьте три копченые селедки и булку хлеба.
Отметив про себя солидность покупателей, продавец заискивающе обратилась к ним:
— Икорка свежая, только подвезли с завода и бочонок вскрыли. Возьмите для почина. И у меня торговля пойдет.
— Триста граммов, — снисходительно уступил молодухе дядя Захар. Продукты и спиртное уложили в сумку и покинули магазин.
— Захар, — попросил друга отец, — не в службу, в дружбу. В рядах хлюст приблатненный огурцы продает, возьми деньги и купи два килограмма.
— У тебя руки отнялись или язык?
— Он наш, поселковый хулиган, мне подходить к нему не с руки, много чести будет обормоту.
Захар согласился, взял деньги и указал на дальние ряды:
— Вон там располагайтесь, я мигом обернусь.
Мужчины разложили картошку, порезали сыр, колбасу, селедку и хлеб. Хозяйственный дядя Митя достал из кирзовой сумки банку вареной картошки и высыпал ворох вяленой корюшки. Проходивший между рядов, старшина милиции и глазом не моргнул. Главное тишина, спокойствие, порядок и никаких гвоздей.
Откуда ни возьмись перед компанией возник неприметный, плосколицый, с куцей бороденкой, мужичок. На плечи накинут двубортный пиджак, брюки-галифе заправлены в хромачи в гармошку.
— Чайничек с водой не желаете?
— Непременно и три стаканчика не забудь, — отозвался дядя Митя. Минуту спустя на прилавке стояли граненые стаканы и чайник с водой. Мужчина платы не просил и мгновенно исчез.
— Кто он? — полюбопытствовал мальчик.
— Вор «в законе», — обыденно ответил дядя Митя, — работать он не имеет права, жить и жрать хочется. До отправки на пароходе очередь не дошла, он и предлагает нуждающимся чайник, стаканы. По воровским понятиям одолжить чайник с водой «не западло».
Мальчишка явственно представил цепкий, прищуренный взгляд уголовника. Он таил в себе подтекст: попробуй разгадай меня, оцени, взвесь, просеки! Вот какие они «воры в законе».
Подошел ухмыляющийся дядя Захар и высыпал на прилавок кучу огурцов. Проходящая мимо женщина попыталась прицениться.
— Мы сами покупатели, — ответил ей дядя Захар и рассказал:
— Пуганул я приблатненного шпанюка так, что едва в штаны не наложил. Загнул, стервец, цену, что я взбесился. Предъявил удостоверение, ему по хрену мороз, невозмутим, как биндюжник в Одессе.
