Сережка сидел на скамейке у дома и укорял себя за малодушие. Время позднее, скоро братья лягут спать. Пацаны рисковали шкурой, залезая в парники. Сявый отказался возглавить набег, зато, не стесняясь, продал огурцы на рынке и положил деньги в карман. Свидетелей нет, расскажи ребятам, они не поверят. Вожак отопрется, поднимет на смех, обвинит в клевете, даст затрещину.
Необходим свидетель, который выслушает обе стороны и бесстрастно вынесет решение. Мальчишка поднял глаза и взглянул на улицу. По ней вальяжно шествовал Мишка Погодин. Он пацан принципиальный и не откажется сходить к Копытиным. Мишка тугодум, если упрется на своем, его с места не сдвинешь.
«По дороге я ему все расскажу», — подумал мальчик и позвал:
— Мишка, иди сюда!
— Раздайся грязь, говно плывет! — приветствовал Сергея из темноты часовой Женька. По неизвестной причине он недолюбливал мальчика и старался задеть при встрече.
— Закрой пасть, жертва пьяной акушерки! — осадил его появившийся из-за спины Сережки Погодин. — Братья дома?
— Велели не беспокоить.
— Есть серьезный базар.
— Они заняты.
— Тебя посадили на цепь, и ты лаешь на прохожих, — с едкой усмешкой подколол Мишка.
— Иногда кусаю! — угрожающим тоном произнес Генька. Ровесник Погодина, он Мишку побаивался, но сейчас вышел из себя.
— Крути педали, пока в морду не дали!
— Да где тебе, глиста в обмороке! Хиляй по холодку и доложи братьям о нас.
В дверь постучали, она приоткрылась, и в щель просунулась голова адъютанта Геньки.
— Женька, Погодин с Серым приканали, хотят потолковать.
— Завтра, сегодня мы заняты.
— Генька, позови пацанов, мы побазарим, — вмешался Копыто. Парнишки вошли и поздоровались, старший брат показал им на скамейки, подвыпивший Сявый хмуро глядел на нарушителей спокойствия, он не любил ослушания. Занят, значит, занят. Молчал и Володя, Погодин не испугался томительного, угрожающего молчания.
— Володя, вчера по указанию Женьки мы ограбили парники для отправки посылок на зону, — старший Копытин согласно покачал головой, — сегодня Женька продал огурцы на рынке, как это объяснить и понимать?
— Ты на кого клевещешь, на кого бочку катишь? — взвизгнул Сявый. — Я тебе глаз на жопу натяну и моргать заставлю.
— Помолчи, братан, и без угроз! — обрезал брата Копыто. — Мишка, для таких обвинений необходимы свидетели.
— Я был сегодня на базаре и видел Женьку, торгующего огурцами, — подтвердил Сергей.
Матерого Володю врасплох не застать, у него на любой вопрос готов ответ. Хозяин дома не задержался с объяснением:
— В последний момент вышел облом. Известный авторитет попал в жесткий переплет. На него состряпали липу и обвинили в преступлении, которого он не совершал. Прокурор, судья, присяжные против него. Нужны деньги на опытных, изворотливых адвокатов. Они уличат лжесвидетелей, разоблачат подтасованные факты, развалят слепленное на «живую нитку» дело против «вора в законе». Нам передали просьбу о деньгах и велели держать язык за зубами. Выйдет авторитет на свободу, и мы отметим его возвращение.
Извините Женьку, он подвыпил и до упора бьется за конспирацию. Я вам, жиганы, доверяю, — и рассказал о сути дела. — Ты, Серый, не мели языком попусту. Приди к нам и откровенно спроси: что, как, где? Не стоит кричать о сомнениях на всю ивановскую. Мы всегда готовы ответить за наши действия.
— Нет, — смутился мальчик. После обстоятельного монолога Копыто сомнения потеряли под собой почву, тревоги потускнели, обвинения оказались голословными, факты ложно истолкованными.
— Не надо попусту звонить в колокола! Сначала уверьтесь в правоте, — наставлял старший брат.
За пацанами закрылась дверь, и Копыто обрушился на Сявого.
— Кроишь копейки, стервец! Разницу между ценой барыг и своей положил в карман, встав за прилавок. Директор хозяйства заявит в милицию, проверка рынка, и ты пойман с поличным. «Отпелся Бобик, Розка сдохла!» Ты будешь посмешищем зоны, в наше время сесть за решетку, украв полмешка огурцов, надо умудриться. Урод безмозглый!
Укутавшись, свернувшись в клубочек, мальчик спал. Из под одеяла виднелся кончик носа и часть щеки. В больничной палате пусто, он — единственный пациент. Мама поставила сумку с передачей на тумбочку и присела на край постели. Она отвернула одеяло и погладила густые, слипшиеся волосы ребенка.
Отец нервно прошелся по палате взад-вперед и сел на табурет.
— Беда с ним, — молодая женщина бережно провела ладонью по худенькой щеке первенца, — он учится жить, все пробует, испытывает, познает окружающий мир.
— За такое «познавание» я гаденышу шкуру спущу, запорю стервеца, из ушей дым пойдет!
— Ты с какого возраста куришь? — спросила жена. — Пачки на день не хватает, дом воняет табаком, отравлен никотином.
— Я этого не оставлю, я из него дурь вышибу! Я дознаюсь, кто его научил курить, кто дал папиросы! — не унимался муж.
