Чаны подвешены на деревянных каркасах, врытых в землю. После того, как чан наполнят, его раскрепят щитом с грузом-гнетом. Процесс посола закончен, через несколько недель лосось созреет и превратится в готовую продукцию. Зимой хозяева продадут рыбу оптовикам и станут готовиться к следующей путине.
Идет пора рыбалки, заготовки рыбы и икры. Отец Степки подходит к заготовке лосося по-хозяйски расчетливо. Ему не с руки обзаводиться снастями, экипировкой, лодками, выбивать уловистый участок, платить за лицензию. Проще отдать знакомому рыбаку сына и брата на десяток дней в рыбообработчики. За их труд хозяин сочтется рыбой и икрой.
Николай Владимыч завез сына и брата на Олу, поселок на побережье. «Ойла» на языке орочей-эвенов «много рыбы» и действительно рыбы здесь невпроворот.
— Нет в тебе, Коля, поэзии, романтики рыбалки, — шутливо укоряет младший брат старшего, — посидеть на зорьке с удочкой, заварить ухи на костерке, выпить стаканчик…
— Баловство, — не желает ввязываться в дискуссию Николай Владимыч, — день год кормит.
Раннее утро. Рыбообработчики смертельно устали и всех морит сон. Куча кеты-сырца убывает медленно. Не помогает даже крепчайший чай. Еще усилие — и можно отправляться на боковую. Завтра ночью кету не привезут. Понедельник — «проходной день» для лососей, рыбалка запрещена повсеместно. В понедельник лосось свободно поднимается к верховьям реки и нерестится — откладывает икру для выведения потомства. Хозяин и его подручные не хотят обострять отношения с рыбинспекцией, поэтому понедельник — выходной для всех.
В обед племянника расталкивает дядя Леша.
— Ночь впереди. Пообедаем и сходим на реку.
Верно. Неделя пролетела одним днем. Каторжная работа ночами, тяжелое забытье днем. Он не видел хода кеты, не поймал ни одного лосося. Сотни и сотни рыбин «нашкерил» мальчишка, десятки килограммов икры «напопрол», но рыбины пойманы другими.
Давно не было дождей, и Ола значительно обмелела. Мальчик и дядя Леша спускаются вниз по реке к ее устью. На галечных отмелях, откосах Олы мириады рыбьих скелетов. Лосось — особая рыба. Вылупившиеся из икринок мальки следующей весной уйдут в море, потом затеряются в просторах Тихого океана. Они вырастут вдали от родных рек, станут взрослыми, зрелыми особями и вернутся на исконные нерестилища. Отметав икру, щедро полив ее молоками, они дадут жизнь следующему потомству и погибнут. Старое уходит и дает дорогу новой жизни.
За разговором с дядей Лешей время проходит незаметно. У дельты река делится на рукава. В рукавах ямы и омуты, где красная рыба «опресняется». Она несколько лет процеживала через жабры морскую воду, и сейчас ей необходимо «опресниться» — привыкнуть к пресной воде. В прилив лосось заходит в ямы, где морская вода смешивается с пресной, в отлив уходит в море, и так несколько раз.
Приходит время, и инстинкт командует: иди. Ничто уже не в силах остановить рыбу, она рвется к верховьям и протокам. Лосось скользит в прозрачной глубине реки и в кровь раздирает бока об острые камни перекатов. В устьях рек его караулят стаи нерп, по берегам сторожит добычливый медведь. На плесах и ямах рыбачат официальные и неофициальные браконьеры, на перекатах поджидают пацаны с «кошками». Трудно дается красной рыбе выведение потомства.
До берега осталось полкилометра, когда спутники, продравшись сквозь густой кустарник, вышли к реке, и, мгновенно попятившись, нырнули в лесную чащобу.
На песчаной косе, напротив ямы-омута, стоял трактор «Беларусь». За фаркоп застроплены фалы — концы верхних и нижних подборов невода. В кутке не плавало, а проще сказать, переваливалось месиво рыбы. У невода с тупым безразличием на мордах трудились браконьеры. Один сидел на чурбаке и держал в руках полиэтиленовый пакет-вкладыш, остальные по очереди подходили к кутку. Выхватывали дергающуюся тушку, ополаскивали и на ходу вспарывали брюхо. Ястыки с икрой клали в пакет, огромную рыбину отбрасывали в кусты. В лучшем случае на вонючий склад придут полакомиться медведи, в худшем — лосось будет гнить и отравлять берега и реку.
Браконьеры набили руку в «работе» и действовали безошибочно. Они выхватывали из невода самок, самцы — не нужны. Хищники «работали» по икре, им не было дела до выброшенной тоннами рыбы.
— Уходим! — приказал дядя Леша. — Меньше знаешь — дольше проживешь. Дело поставлено с таким размахом, что случайного очевидца «шлепнут», не задумываясь.
Спутники, крадучись, миновали браконьеров и двинулись дальше.
«Смешно и жутко сказать, — размышлял Степка, — мы ведь были в шаге от смерти. Все гораздо проще, чем в триллерах!»
— Несмотря на тысячелетия прогресса, в сущности своей человек остался зверем. Одержать победу над звериным началом, возобладать над ним духовно. Вот что делает высокоорганизованное животное человеком, — озвучивает мысли дядя Леша.
Заливистый свист несется над фермой, собаки поднимают оглушительный лай. Елена Викторовна пьет чай на веранде. Она ставит чашку на стол и недовольно говорит сыну:
— Степа, угомони собак и скажи дружкам, чтобы не свистели возле дома, как на разбойничьей сходке!
