Долго наблюдаю за копошащимися подростками, и меня осеняет: «Золото тяжелый металл. Забившись в микроскопическую щель, оно будет лежать там, сколько угодно. Догадливые (возможно, взрослые подсказали?) ребята приспособились добывать драгоценный металл из труднодоступных мест таким оригинальным способом. Вроде и криминала нет…»
Отползаю за гору отработанного песка. Показываться «хищникам» — так называют людей, моющих пески без разрешения, не стоит. В горячке обвинят в подсматривании, обзовут стукачом, изобьют. «Хищникам» придется покидать добытчивое место. И все-таки подростки совершают уголовное преступление! Жаль.
Вечером уставший до смерти отец возвращается с полигона. Он умывается, наспех ужинает в столовой и уходит к рации. Предок входит в комнату, когда я уже дремлю.
— Костя! — окликает он. — Не спишь?
— Нет еще, — я щурюсь на лампу.
— Золото не отходит по плану, — скребет карандашом в затылке отец. — Недотепа-горняк нужные карты с собой не захватил, придется смотаться на денек в поселок, на базу. Развеешься. Осточертело в глухомани?
Компания подростков заинтересовала меня, я решил последить за пацанами, понаблюдать за их деятельностью. От вчерашней хандры не осталось и следа.
— Езжай, я останусь.
Удивленный предок взирает на меня.
— Однако… Утром выезжаем, и, пожалуйста, без возражений!
Дорога, проложенная в долине, просматривается на десяток километров. То есть сама дорога не просматривается, ее выдают огромные клубы пыли, вздымаемые проходящими машинами. Выехал автомобиль из поселка и безоглядно убегает от липкого беспросветного облака, шлейфом несущегося следом.
При въезде в полуразрушенный поселок меня в очередной раз изумляет будничная для местных жителей картина, к которой я никак не могу привыкнуть. Три пожилые женщины и двое стариков деловито промывают золотоносные пески. Тетки шуруют граблями, отбрасывая камни и гальку, мужчины льют в проходнушку воду.
В двух шагах от старательниц покосившаяся хибара, из трубы вьется задорный дымок. Для постороннего человека картина странная и необычная: женщины словно картошку пропалывают в центре полуразрушенного поселка, рядом с дорогой.
Отец высаживает меня в центре поселка и уезжает в контору. Я плетусь по пыльной безлюдной улице и размышляю, чем заняться до вечера. В первую очередь нужно принести воды, попить чаю. Потом время покажет.
Я мучаюсь с капризным замком, вдруг дверь квартиры напротив раскрывается. Мать честная, вот так номер! В дверном проеме — парень из старшей группы. Встретиться с собратом по спорту в брошенном поселке, глухой тайге — фантастика!
Он изумлен не меньше меня.
— Салют, Костя!
— Привет, Глеб! Какими судьбами здесь?
Глеб кривит рот.
— Утром подъехал, — он машет рукой. — На заработки. Баксы нужны.
— Я сейчас заварки, сахару соображу, чайку заварим, — предлагаю я. Земляк соглашается.
…— Никому! — Глеб поднимает указательный палец вверх и морщится. — Чтобы ни одна живая душа, даже предок…
Его история незатейлива. Не имея хороших навыков вождения, Глеб разбил дорогую иномарку влиятельного человека. Попав в такой переплет, любитель быстрой езды приехал в артель отрабатывать долговую кабалу.
В нашей секции кекусинкай Глеб не числится в перспективных бойцах, да и спортивные достижения его не волнуют. В уличной потасовке Глеб квалифицированно «каратнет» противника, и этого ему достаточно. Ускользнув от армии, пан спортсмен трудился на автостоянке, где и влип в неприятную историю.
— Кем приняли на работу? — интересуюсь я.
— Сварщиком.
Глеб поднимается и с озадаченным видом прохаживается по комнате, трогает стены, замеряет высоту потолка.
— Турник хочу установить, — отвечает он на не заданный мной вопрос.
— ???!!!
— Чем тут еще заниматься!
С сочувствием гляжу на полоумного. Сугубо городской человек не имеет понятия о специфике работы в артели. Кроме каторжного труда двенадцать через двенадцать, сварщика дергают в ночь-полночь на авральные ремонтные работы. Отработав ночь, утром, как штык, ты должен быть на рабочем месте.
«Отдыхать будете зимой!» — любимая присказка начальства.
Я не навязываюсь к парню с поучениями, завтра у него первый рабочий день, и он на своей шкуре почувствует артельные прелести. Мастерства и опыта после курсов у Глеба никаких, и ему придется несладко.
Ночью Колыма подтверждает неукротимый и непредсказуемый нрав. После удушающей дневной жары температура резко падает до нуля. Бульдозеристы и мониторщики отыскивают и надевают припасенные к зиме бушлаты и телогрейки, водители включают обогреватели в кабинах автомобилей.
Сегодня двадцать пятое июня, и такой выверт природы не удивляет местных жителей: «Колыма — чудная планета».
На участок мы приезжаем после обеда. Начальство выделило на помощь отцу геолога-экстрасенса, и они немедленно отправляются на полигон. Я ни на минуту не задерживаюсь на стане и спешу к плавучей фабрике.
