— Без меня, Геннадий Степанович, без меня! — жестко открещивается предок. Я не в силах оживить отработанное месторождение! Увольте!
Начальство после недолгого размышления принимает соломоново решение: начать вскрышу торфов на указанном чародеем месте и параллельно подготовить документы на актировку — отработку ошибочно вскрытого полигона.
Взбешенный отец хлопает дверцей УАЗика. В заднюю дверь к нам влезает упертый оптимист-экстрасенс.
— Коллега! Я хотел с вами посоветоваться…
У предка стекленеет взгляд и подергиваются руки. Он пошел вразнос и в состоянии вышвырнуть колдуна из кабины.
— Давайте вечером просмотрим карты участка, — продолжает экстрасенс.
Деваться некуда: работа превыше личной неприязни. Отец кивает головой.
— Вот и ладненько, — доволен шаман. — Я сегодня уйму энергии потерял.
— Вот аккумулятор, подзарядитесь! — язвит предок.
У меня в руках пакет с двумя булками хлеба и кульком карамели. Я иду к окраине стана и призывно насвистываю, чтобы о моем приближении услышала Майка.
— Эй, пацан! — в густом кустарнике стоит главарь «хищников» Пашка. Он верен себе: неизменная папироса зажата в зубах, — родился он с ней, что ли? Я смотрю в его шельмоватые, шныряющие по сторонам глазки.
— Ты вытащил Золотинку из воды?
Я не успеваю ответить.
— Он, он!
Из кустов выходят Майка, Лешка, Толик.
Пашка с ехидцей глядит на куцый пакет, строит дурашливую гримасу и балагурит:
— Чем богаты, тем и рады, «обещалкин» выделил нам порцию хавки.
Майка с обидой за свою доверчивость отводит взор. Не хочется ссориться с компанией, иначе Пашка съел бы папиросу. Необходимо сбить спесь с юмориста.
— Идем! — зову я Золотинку. Мы отходим метров восемьдесят, я показываю ей продукты. Лицо девочки светлеет: я не обманул ее доверия.
— Добряк, еще неделю протянем! — доволен Лешка.
Я ставлю главаря на место краткой репликой:
— На драге работать продолжаете?
«Артельщики» таращатся на меня.
— Нас было двое, нас кто-то предал! — размышляет вслух Пашка.
— Ты нас не вложишь! — с тревогой и страхом блеет нервный Толик. Майка закусила нижнюю губку и с укоризной смотрит на меня.
— До сих пор не предал, не беспокойтесь.
Напряжение разряжает пасмурный Лешка.
— Если ты выследил нас, пошли на стоянку, потолкуем.
— Я узнал о вас, когда осматривал драгу, — отвечаю я.
Выцветшая, латаная-перелатанная палатка-двухместка разбита в стланике, у ручья. С любопытством разглядываю примитивную «проходнушку» — простейшую установку для промывки песков. Три широкие струганые доски сбиты в короб, в его нижней части уложен резиновый коврик. Над «проходнушкой» сооружен искусственный водопад.
Процесс промывки упрощен до предела. Песок засыпают в короб и буторят — отбрасывают камни, гальку, перемешивают песок. Струя воды проносит песчинки по коробу и протаскивает их по ребристому коврику. Тяжелые золотинки задержатся в коврике, более легкий песок вода смоет в ручей. Остается стряхнуть коврик и аккуратно промыть его в тазике.
Обязанности в компании строго распределены: кроха Майка замешивает тесто для ландориков — незатейливых лепешек; Толик ушел с бидоном по воду; Лешка приносит охапку дров и отправляется за следующей; Пашка раскладывает и разжигает костер.
Все, кроме Золотинки, рассаживаются у огня и закуривают. Я отказываюсь от предложенной папиросы. Спортсмены нашей секции кекусинкай презирают «курятину».
— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! — выдает присказку с длиннющей бородой вожак. Мне до одного места поучения шкета, и я начинаю расспрашивать ребят:
— Как вы драгу отыскали, о ней давно забыли?
— Есть тут старожил, клевый мужик — Акимыч, — юморит Пашка. — У него душа шире грудной клетки! Он и дал наводку.
Ребята улыбаются дежурной остроте. Я знаком с Акимычем. Старик он стоящий, только сильно выпивает.
— Как здесь зверей? Медведи, волки водятся? — спрашиваю я.
— Волки держатся вблизи оленьих стад. В округе немного диких оленей, и волки редко у нас появляются, — разъясняет Лешка.
— Что еще водится?
— Много лисиц, зайцев, есть лоси, росомахи, белки, горностаи. Количество зверей растет.
— Почему?
— Поселки бросают один за другим, на место уходящего человека приходят и размножаются звери.
— Медведей встречали?
— В каждой долине живет по медведю. Мы ночами большой костер разводим, дежурим по очереди. Медведи опасаются человеческого запаха, и к нам они не совались.
Разговор прерывает маленькая хозяйка:
— Чай поспел, и ландориков хватает, давайте перекусим.
Я от угощения отказываюсь, не желая объедать проголодавшуюся компанию. Золотинка дует губы. Она хотела, чтобы я оценил ее кулинарные таланты.
Голодные ребята шустро уплетают аппетитные лепешки, макая их в растительное масло, хрустят карамельками, пьют чай. Заботливая Майка подсовывает свою долю брату. У ней не по возрасту развит инстинкт внимания к мужчине-добытчику, кормильцу. Лешка, увлекшись, съедает все подчистую.
После ужина пацаны перебрасываются шутками, подначками. Я помогаю малышке-поварихе мыть посуду.
— Страшно тебе в тайге по ночам?
— Нет, я с Лешей. Он ничего не боится, у него ружье. Ты про ружье никому не говори.
