– Ты позволяла своему супругу запирать здесь его позолоченного питомца.
– Позволяла?! Тиндалл всегда поступал так, как ему заблагорассудится. Я тут ни при чем.
Она задумчиво хмыкает и постукивает пальцем по нижней губе.
– По-моему, это не правда. Довольно жестоко держать ее здесь, и все же ты это делала. А теперь заняла ее место.
– Да не держала я ее здесь, – возражаю я. – Она сама согласилась быть его золотой шлюхой. Ее каждый день окружали заботой, роскошью и…
Кайла наклоняет голову и перебивает меня:
– А ты ее спрашивала?
– Я… что?!
– Спрашивала ли ты у нее? Или так изнывала от ревности, что тебе было все равно?
У меня нет ответа на ее вопрос. Кайла выходит вперед, пока мы не оказываемся нос к носу.
– Признайся. Тебе нравилось, что ее держат тут взаперти. Так ты чувствовала, что она получила заслуженное наказание за то, что завладела вниманием твоего супруга.
Чувствую, как в ребра мне впиваются осколки льда. Сжимают легкие и мешают дышать.
– Лично я бы немного с ней поиграла – свела бы ее с ума голосами, пока она не сорвалась бы. – Кайла замолкает, словно задумалась об этом. – Или попросту убила бы. Но каждому свое. Ты вела свою игру, но проиграла.
Я поджимаю губы, и холод пробирается под кожу.
– Я не вела никаких игр.
Она снисходительно улыбается и прячет ключ от клетки в карман. Потом наклоняется и берет со стола подсвечник.
– Отвечая на твой вопрос… я не убивала Мидаса, – говорит она. – Это сделала его позолоченный питомец.
Глаза у меня лезут на лоб.
От шока я замираю.
Кайла лучезарно улыбается.
– Какой скандал, да? Что ты там сказала? Ах, да. – Поджав губы, она выпускает магией струйку моего голоса: – Она сама согласилась быть его золотой шлюхой.
Когда мой голос затихает, Кайла ухмыляется.
– Похоже, ты ошибалась, потому что эта золотая шлюшка его и убила.
Я качаю головой.
– Ты лжешь.
– Неужели? – провоцирует она. – Полагаю, я могла бы солгать, но в данном случае правда намного интереснее. Скажи, ты знала, что он был обманщиком?
Я застываю.
– Что?
Ее улыбка становится еще ярче, и она с нескрываемой радостью оглядывает мое лицо.
– Нет, не думаю.
Кайла поворачивается и начинает уходить.
– Кайла! – кричу я. – Выслушай меня! Сюда идут фейри! Немедленно отопри! Ты не можешь держать меня здесь!
Встав у двери, она оглядывается через плечо.
– Скажу как королева королеве: я открою тебе маленький секрет. Эта позолоченная шлюха намного больше, чем кажется. И я тоже. А ты что из себя представляешь, Малина?
С этим неотступно преследующим вопросом она выходит из комнаты, унося с собой свет.
А ты что из себя представляешь?
Я была дочерью. Принцессой. Наследницей Кольеров.
Я была женой царя Мидаса, правителя Хайбелла и Шестого царства Ореи. Люди стаями слетались посмотреть на его блестящий замок, стоивший дороже всех богатств королевства.
А ты что из себя представляешь?
Я смотрю на свои руки, полные снега.
Я – Холодная царица, запертая в чужой клетке.
В этой ужасной тюрьме!
Я снова и снова бродила по клетке. Спальня, уборная, библиотека, атриум. Смотрела в покрытые льдом окна и кипела от злости. Все, что находится в клетке, не разграбили мародеры – наверное, потому, что она была заперта.
И хотя за окном еще день, в спальне стоит кромешная тьма – единственное окно завалено густым снегом. Я никогда не думала, что здесь может быть так темно. Помимо атриума, в каждой комнате-клетке в лучшем случае тускло, и это наводит ощущение мрачного одиночества.
Я рада, что здесь мало света и увидеть я могу мало.
Все ее вещи остались тут совершенно нетронутыми. Кровать не заправлена, а гардеробе висит одежда и разложены перчатки, на туалетном столике лежат расчески, но зеркало разбито. Интересно, это она сделала? А еще мне интересно, для чего в углу комнаты столько бочонков с вином.
«А ты ее спрашивала? Или так изнывала от ревности, что тебе было все равно?»
Слова Кайлы не покидают меня, словно она до сих пор применяет ко мне свою магию, но к магии это не имеет никакого отношения – только к чувству вины, которое засело в груди.
Всю свою жизнь я провела без этой эмоции, а теперь она с каждым днем становится сильнее.
Я не хочу чувствовать вину. Не хочу жалеть питомца, который так часто согревал постель моего супруга. Не хочу смотреть на замок ее глазами, хотя, оказавшись в клетке, понимаю, что это трудно.
Я часто замечала, как он смотрит на нее. Видела в его глазах одержимость. Ненавидела это.
Если Кайла сказала правду, и Аурен действительно убила Тиндалла… то я не могу увязать это с тем, что видела в прошлом.
И все же…
Я не свожу взгляда с позолоченных прутьев. Я всегда думала, что для моего мужа это было очередной пафосной демонстрацией. Думала, что она важна ему и достаточно дорога, раз ему нужно было держать ее под замком. Думала, ей нравится внимание, нравится быть его позолоченным питомцем. Возможно, я ошибалась. Возможно, она не хотела, чтобы ее здесь держали.
Она ненавидела его, как и я? Или ненавидела еще сильнее?
Эти вопросы меня мучают, но я не успеваю взглянуть на них другими глазами, потому что в комнате сгущаются тени. Знакомые тени.
