Меня пронзает невыносимая агония.
Я смотрю вниз, на ребро, которое он мне только что сломал.
Попытка вдохнуть – настоящая пытка.
Ноги подкашиваются, и я грузно оседаю на землю. Наклоняюсь вперед, выставив здоровую руку и едва удержавшись от падения. Рука дрожит, когда я пытаюсь удержаться на ногах и не упасть лицом в землю. Из меня вот-вот польются пот, желчь и слезы. Трава кружится перед глазами. Дышать все труднее.
Но в груди, там, где осталось зернышко гнили…
Кипит.
– Почему гниль перешла к тебе?
Я прикусываю язык, чтобы не закричать.
Золото застывает на траве.
– Говори!
Я поднимаю голову, глядя на него с вызовом. С яростью. С угрозой.
Взгляд у него становится еще жестче. Он поднимает руку.
Разрушитель продолжает ломать. Но не меня.
Щелчок.
Слышу, как сзади вопит Лудо.
Щелчок.
Кричит Эмони.
Щелчок.
У Вика вырывается вскрик.
Внутри у меня все сводит, шея деревенеет, и я не могу оглянуться, не могу увидеть их распростертыми на земле, зажимающими переломанные кости. Меня захлестывают паника, ненависть и отчаяние. Я должна что-то сделать. Должна его остановить. Должна всех спасти.
– Я и дальше буду ломать им кости, пока ты не скажешь, – кричит Калл. – Почему магия гнили перешла к тебе? Почему она ищет тебя?
Так вот почему он не убивает меня. Он хочет получить ответы.
– Не знаю.
Мой голос звучит как шепот. Золото сворачивается и застывает. Но гниль, которая пронизывает его, корчится. Моя грудь горит.
Гудит.
В ушах стучит, но не от боли, а от гнили. Не только от гнили, которая переплетена с моей магией, но и от гнили внутри дома.
Его гнили. Его магии.
Она стучит. Пульсирует. Как вены, идущие от сердца. Гниль бьется во мне так, как я никогда прежде не чувствовала.
Я стискиваю пальцами траву.
И бужу своего фейского зверя, заставляю открыть глаза.
Магия Слейда напевает соблазнительную песнь, завывая, как волк на луну.
Песня его силы призывает моего зверя.
Потому я высвобождаю его из клетки за ребрами.
И позволяю петь в ответ.
И стоит мне сделать это, как гниль в груди становится горячее.
Горячее.
– Говори, что связывает тебя с моим сыном! – требует ответа Калл громогласным голосом.
Его сын.
Я поднимаю голову и с яростью смотрю на него.
– Он тебе никто, – рычу я.
Он – мое все.
Внутри вспыхивает оберегающий собственнический инстинкт. Слейд мой. Не его.
Мой.
Я заявляю на него права. Мое сердце, разум, тело, зверь, моя душа заявляют на него права.
В глазах Калла горит жажда.
– Выходит, ты все же с ним знакома. Он здесь? Это он прислал тебя? Говори!
Я чувствую, как внутри все сжимается, как желчь обжигает горло и покрывает язык.
Я зарываюсь рукой в траву. В почву. Зверь вскакивает, впиваясь когтями в мое тело и смыкает пасть вокруг семени гнили.
Я делаю глубокий вдох.
А потом зверь глотает это семя силы целиком, и все мое тело дрожит. Весь мой мир переворачивается. Что-то в глубине моей души меняется.
С чем-то сливается.
Калл не видит. Не видит, что происходит у него за спиной. Не чувствует того, что чувствую я. Он не ведает, что под его ногами кружит магия Слейда, тянется ко мне – тянется к моей гнили.
Словно сам Слейд протягивает ко мне руку, и я тянусь в ответ.
Мы почти соприкасаемся.
Я чувствую его так же уверенно, как и свою кожу. Ощущаю саму его душу, словно она переплетена с моей.
Она вьется, вьется и вьется…
Я молчу, и каштановые брови Калла сходятся на переносице. Он не слышит, как громко грохочет моя песнь. Не слышит, как в корнях в земле кричит жажда применить силу.
– Я сломаю всех, пока ты не скажешь то, что я хочу знать, – угрожает он, притягивая Элору к себе за волосы. – И ее тоже.
Ее.
Мы встречаемся взглядами.
Мои золотые глаза.
И ее зеленые.
Точно такого же оттенка, как у Слейда – словно он сам смотрит на меня.
Земля дрожит – я дрожу.
Ярость горячая. Она дикая. Она звериная.
Это гниль.
Калл поднимает руку. Соединяет пальцы, готовясь щелкнуть. Готовясь ломать.
Но тогда… надламываюсь я.
Гниль Слейда влетает в мою, и меня прорывает.
Время меняется.
Расстояние сокращается.
И что-то… сталкивается.
АУРЕН
Я задыхаюсь.
Дышу.
Воздух Эннвина. Воздух Ореи.
Я отступаю назад.
Зверь и семя вырываются наружу.
Сливаются.
Спину обжигает жар.
Гниль проникает глубже. Не со смертью, а с возрождением. Жизнь вырывается на свободу.
Две души тянутся друг к другу. Сливаются. Я слышу два биения сердца.
Вместе с общей песней.
Моя аура вспыхивает.
Меняется.
Я чувствую его.
СЛЕЙД
Я задыхаюсь.
Я чувствую ее запах.
Ее тепло. Оно поглощает меня.
У меня подгибаются колени.
Гнилое сердце внезапно разбухает.
Что-то внутри надламывается.
Что-то меняется.
Мои два облика… они склеиваются. И на свободу вырывается что-то еще.
По груди расползается чешуя, вырвавшись из моего умирающего, как я думал, сердца.
В ушах стоит рев. Души переплетаются.
Моя аура пульсирует.
Меняется.
Я чувствую ее.
Время возвращается на круги своя.
Калл стоит, замерев, и с изумлением на меня смотрит. Элора вытаращила глаза.
Ощущение, будто из меня вырывается звезда – такая же яркая и горячая, как солнце, и пускает корни – такие же темные и отравленные, как смерть.
