По пути к дому Эмони порхает по тропинке и собирает какие-то листья, грибы и ягоды. Она складывает их в мешок, висящий в петле на поясе брюк, и с каждым найденным предметом ее охватывает новая радость.
– Любишь собирать?
– Угу.
Она застегивает сумку и протягивает мне несколько ягод. Я беру их, и мы закидываем в рот по одной. На языке растекается приятно покалывающий кисло-сладкий вкус.
– Родители учили меня, что всегда нужно искать то, что пригодно в качестве еды или лекарства. Что-нибудь полезное. С Вульми приходится часто менять города, и не всегда удается поспать в доме или иметь при себе еду. А еще у нас никогда не бывает возможности обратиться к целителю. Мне нравится собирать то, что может принести пользу.
Я улавливаю скрытый смысл. Эмони не понаслышке знает, что такое голод. Она познала боль. Сон на холоде. Я не могу не проникнуться к ней теплыми чувствами, и, если честно, отрадно, что наконец-то можно с кем-то поговорить.
В Орее сложно было найти друга, но я чувствую, что с Эмони у нас мгновенно возникает связь. Ее душе и моей тепло друг с другом. Это ощущение что-то возрождает во мне, заставляя снова почувствовать себя самой собой. Заставляя чувствовать себя не такой одинокой.
– О, смотри! – Эмони наклоняется и поднимает что-то с земли. Она гордо держит кусок бечевки. – Отличная находка.
Я хмуро смотрю, когда она кладет его в мешок.
– Как ты вообще ее заметила?
– Я всегда знаю, где искать, – подмигнув, отвечает она.
Когда мы возвращаемся в темный дом, вульмины уже спят, кроме тех, кто стоит на дозоре и обходит территорию. Мы пробираемся мимо спящих тел, а потом занимаем свободное место наверху лестницы рядом с голубыми перилами.
– Ну конечно, я подружилась с Льяри в ту ночь, когда она решила спать на полу, – ворчит Эмони.
Я тихо посмеиваюсь и вижу, как она заскакивает в одну комнату. Вернувшись, Эмони держит два одеяла и две подушки.
– Где ты их нашла? Я думала, что все уже разобрали.
– Просто сказала, что это для Льяри, – отвечает она, пожав плечами и вручая мне подушку. – Знаешь, тебе и правда пора начинать пользоваться своим положением. Хорошо, что с тобой я.
Покачав головой, я скидываю сапоги и опускаюсь на пол. Усталость все же меня одолела. Я опираюсь спиной о перила и кладу под голову подушку, а Эмони накрывает меня одеялом от подбородка до самых пят.
Она ложится рядышком, кладет голову на свою подушку и заворачивается во второе одеяло, а потом громко зевает. Пол жесткий, хотя мы лежим на коврике. Но бывало и хуже.
Несколько минут я просто лежу и смотрю в обшитый досками потолок, слушаю храп десятков людей, которые дышат и шевелятся во сне.
– Спасибо. За ванну, подушку и… за то, что поболтала со мной, – смущенно шепчу я. – Поболтала не со Льяри, а просто со мной.
Эмони сверкает в темноте улыбкой.
– Только взгляни на нас. Уже подруги, потому что мой план удался. Я понравилась тебе из-за мыла, да?
Я улыбаюсь и поудобнее устраиваюсь на подушке.
– Нет, потому что отвела меня к горячей воде.
Лес – это один сплошной терновник, низко нависающие ветки и желтые листья, что сладко пахнут и усыпаны розовой пыльцой. Этим утром солнце светит ярко. Я сижу возле дерева и, прислонившись спиной к нему, зарываюсь пальцами в грязь.
Позолоченную, покрытую гнилью грязь.
Теперь с этой силой, сочетающей в себе мою магию и магию Слейда, легче справиться. Легче контролировать. Я слышу, но не позволяю ей оглушать меня. Я чувствую гниль так, словно она прибавляет моей силе новую грань, как кристалл из стекла, который подносят к свету.
А еще моя сила теперь обретает новую связь с землей. Похоже, Эннвин жаждет золота. Он словно впитывает его и с облегчением вздыхает.
Но моя магия – не единственное, с чем я пытаюсь сладить.
Все двадцать четыре ленты лежат вокруг меня на земле, напоминая солнечные лучи. Я чувствую, как под ними пульсирует земля, чувствую исходящее от травы тепло. Но сколько бы я ни пыталась пошевелить лентами, они не сдвигаются ни на дюйм. Безжизненно лежат. Каждая по раздельности. Даже не поигрывают, загибая кончики.
Мне их не хватает.
Глаза щиплет от слез, но я с нежностью обматываю ленты вокруг талии, прижимая к себе, и убеждаю себя, что им просто нужно время.
С этой мыслью я поднимаю голову и определяю время по утреннему солнцу.
Пора уходить.
Я собираю золото, призвав его к себе. Собираю его в шарик, перекатывая металл между ладонями, пока он не становится твердым, и засовываю в карман.
Слейд был прав в том, что золото всегда должно находиться при мне. Мне стоило быть более подготовленной. Если бы в ту ночь в замке Брэкхилл у меня было больше золота, возможно, меня бы не похитили. Возможно, я смогла бы остановить тех мужчин, что убили Риссу.
Сожаление бренчит в моем сердце.
На миг я вспоминаю ее упрямое лицо. Ее резкие слова. Осторожную попытку стать мне настоящим другом. Рисса будто по-прежнему опасалась стать цветком без шипов.
