Заглянули в штурманскую. Оказалось, под «лисицей» капитан подразумевал искусно вырезанную вахтенную доску. Ярко окрашенная, с затейливой резьбой, в виде Нептуна, русалок и прочей морской нечести (тут Билый не выдержал и покривился, крестясь, Ваня чуть слышно усмехнулся), она являлась обычным навигационным предметом на судне. На русских судах ее называли «лисица», но в ходу были такие названия, как вахтенная доска или «траверса». Благодаря такому устройству неграмотные рулевые могли отмечать сведения, необходимые для прокладки пути судна. В доске было просверлено множество отверстий, в которых закреплялись стержни. Верхняя часть «лисицы», выполненная в виде диска, имела тридцать два сектора, аналогично секторам компаса. Каждый сектор имел по восемь отверстий, расположенных радиально. Набор из восьми стержней закреплялся в центре диска. Каждые тридцать минут вахтенный офицер сверял курс по компасу и вставлял стержень того сектора, который соответствовал курсу движения корабля. Через четыре часа происходила смена вахты, и стержень, установленный четыре часа назад, вставлялся в новое отверстие. Потом операция повторялась. В конце своей вахты офицер мог легко просчитать расстояние, пройденное шхуной. Дополнительный участок вахтенной доски позволял вести счет вахтам и был для опытного капитана незаменимым навигационным прибором, стоило на него только бросить мимолетный взгляд, который к тому же никак не зависел от погоды.
Дошла очередь до кают. Десять человек рядового состава располагались в жилых помещениях на корме. Все каюты были теплоизолированные, из новшества была воздушная прослойка в один фут, заполненная крошеной пробкой. В трюмах были навешаны потолки, изолированные пробкой и картоном для уменьшения конденсации влаги. Все каюты были единообразно оборудованы: узкие койки-диваны вдоль стены, запирающиеся шкафы и книжные полки. Отапливались жилые помещения печками в обеих кают-компаниях. Выходы из кают-компании были снабжены тамбурами, которые шли по обеим сторонам камбуза. Каждый тамбур закрывался четырьмя дверями. У передней переборки салона между тамбурами располагался длинный диван, перед которым стоял общий обеденный стол.
– В трюме рядом с машинным отделением устроен отсек для ездовых собак, если вам интересно. А там, – капитан указал жестом на кормовой отсек. – Моя каюта. Если вдруг срочно понадоблюсь, знаете, где искать. Да, я вам говорил, что судно построено по индивидуальному проекту. В целях некоторой экономии наша экспедиция носит не только спасательную функцию, но и исследовательскую. Так вот, всей научной деятельностью в нашей экспедиции занимается знакомый вам профессор Ледовский. Для него отведены две отдельные каюты, одна из которых оборудована вполне современной лабораторией.
Теперь уже у обоих друзей глаза округлились от удивления. Капитан, заметив это, добавил:
– Но настоятельно не рекомендую приближаться к владениям профессора. Ученые – натуры ранимые, порой вспыльчивые. Лучше излишне не волновать нашего светилу русской географии.
– Кесарю кесарево, – негромко произнес Микола.
– Вроде того, – согласился капитан и, указав жестом, добавил: – Пожалуйте, господа, покажу вам каюты для членов команды.
В каютах были оборудованы потолочные иллюминаторы, которые давали естественное освещение. В него как раз, задрав голову, и смотрел граф, как только дверь их каюты капитан любезно открыл перед ними. Видя недовольную мимику сиятельного лица, старый моряк, добродушно улыбаясь, поспешил откланяться.
– Ну, вот мы и дома, Ванятка, – как можно ласковее сказал казак. – Весьма нормальные условия. По правому борту поляки заняли диваны. Наши эти. – Билый кивнул на диваны, где стояли саквояжи графа. – Наверх, ваше сиятельство, полезете? Ближе к иллюминатору? Чтоб на звезды смотреть да вздыхать и печалиться. Или внизу займете место? Чтоб к ведру быть ближе, – Билый хитро прищурился. Иван посмотрел на него, пытаясь разгадать, что подразумевает друг.
– Гальюн капитан тоже показал, – холодно заметил Суздалев, не принимая игривого тона. Незакрытая дверца шкафа со скрипом распахнулась, и сразу словно кто-то чужой и невидимый дыхнул мышами, крысами, плесенью и смертью. – Романтично, – сквозь зубы добавил граф, оценивая.
– Так ведро понадобится для других нужд. Судно покатое – я тебе сразу сказал, пока до льдов дойдем, помучаемся. Ну, а если в шторм попадем… – казак многозначительно примолк, явно что-то просчитывая наперед.
– Да ладно тебе, – отмахнулся граф. – «Шторм» – скажешь тоже. Минует нас. Посмотришь! Где соседи? Что за люди?
– Совсем юнцы необстрелянные: подпоручик Заславский и подпоручик Лещинский. В кают-компании, где же еще, господа пить начали, еще мы не отошли, за экспедицию, так сказать. Нас звали. Пойдем? Или чай с лимоном и на боковую? Бублики попробуешь. Что я, зря покупал?
– Надо сходить. Ненадолго. Все-таки мы теперь команда.
Казак поднял бровь.
– Сходить можно. Только спирт не дам. Он для обмена. Нам лайки нужны породистые, а не те, что в загонах видели.
– Вот ты прижимистый, Николай Иванович!
