– Слухаю, господин атаман, – Платон Суслов ловко, с земли, вскочил на коня и, подымая струйки дорожной пыли, помчался выполнять приказ станичного атамана.
– Ну, мил человек, оклемался трохи, – бабка Аксинья склонилась над лежащим на животе Василем.
– Полегче.
– То-то же. Привезли тебя, сердешного, что тот мешок. Хорошо хоть, Иван помог тебя на лавку уложить. Сама бы не справилась. А начала тебя настоями отпаривать, ты сознание и потерял. Со вчерашнего дня лежишь.
– Ну ты, бабка Аксинья, и колдунья.
– Не колдунья я. Знахарка. Через мои руки, почитай, все станичники прошли. И Гамаюна, лечила и Реву, Царство ему Небесное, и Билого Миколу, и много еще кого. Всех не упомнишь. Вот теперь тебя выхаживаю. А ты мне, почитай, как супротивник вскорости будешь, ась?
– Нет, бабка Аксинья, – снова сказал Василь, – ты словно Баба-яга. Да и живешь также обособленно. Какой я тебе супротивник?! Мне вона еще учиться сколь.
– А ты где за Бабу-ягу-то слыхивал?
– Так в Катеринодаре. Книжку читал. «Русские сказы» называется.
– Ууу, мил человек. В книгах тех правду вряд ли напишут.
– А что?
– Ты вот послушай, что я тебе за Ягу-то скажу. Я-то от своей бабки слыхала, а та от своей. Мы знахарки не в одном поколении. Не тяп-ляп. Искусство свое знахарское веками оттачивали. Супротив многих болезней – шо твоя шашка супротив ворога. А без баек да сказов нам, знахаркам, никуда. Так что слушай и на ус мотай. Первичное значение «Баба Яга» – это прамать, родившая Богов Яги (огня). Позже это была богиня, которая собирала сирот и «допекала» – добаюкивала их в печи первичного огня любви. Это уже сейчас все исковеркали и пишут, что Баба-яга – это зло. А вот когда дева приходит к Бабе-яге и спрашивает, как ей найти суженого, Баба-яга не советует ей заиметь вечно упругую грудь, губки уточкой и соблазнительную походку. Она отправляет ее обнаруживать свою агрессивность, оплакивать свою боль, искать свою дорогу и за… бусиками. Бирюзовыми. Потому что бусики – это красиво.
Когда дева приходит к Бабе-яге и плачет о том, что все девы вокруг прекрасны и лишь она одна – ужасна, Баба-яга не дает ей отвары и настои от возраста, веса, носа с горбинкой и другого.
Она бормочет себе под нос: «Опять девка белены объелась» и дает ей понюхать настойку болотного багульника. От багульника сильно текут слезы и щиплет в носу. Но зрение у девы заметно улучшается, и она может теперь видеть свою прекрасность.
Когда изможденная дева приходит к Бабе-яге и жалуется на то, что устала, совсем нет сил, а успеть нужно много, то Баба-яга не сказывает ей, какое средство от усталости принять. Она расплетает деве косы и ведет ее в натопленную баню. После бани укутывает в теплое одеяло, заваривает ароматный чай с лесной земляникой и расспрашивает деву о том, куда утекают ее силы. И дева обнаруживает, как много добра она стремится причинить людям, как несет она то, что должны нести другие, как старается сделать так, чтобы всем вокруг было хорошо. И какую цену она за это платит.
Когда дева приходит к Бабе-яге и говорит, что заблудилась, Баба-яга не спешит давать ей клубочек заветный, что покажет дорогу верную. Она парит деву в бане и поит душистым чаем с чабрецом. Старуха знает, что баня очищает тело, а разговор душу, поэтому она велит деве: «Рассказывай!»
И знает старая, что сначала будут слова злые, желчные, потом жалобные, и только в самой глубине отыщутся слова нежные, заветные. Заплачет дева. Со слезами спадет с глаз пелена, а с души – морок.
Теперь можно и волшебный клубочек деве отдать. Самое время.
Когда дева приходит к Бабе-яге и плачет, что забралась к ней в сердце печаль темная и свернулась там змеей подколодной, старуха не предлагает ей нарядов ярких и песен разухабистых. Она разводит огонь в очаге, заваривает чай с брусникой и под мерное потрескивание дров спрашивает у девы про то, что давно умерло, но так и не похоронено, не оплакано. О том, что пришло время отпустить, но нет сил. Рассказывает ей про темное время, когда дерево теряет свой последний лист, ничего не зная о весне. Про время, когда внешняя жизнь замирает. Про холод и пустоту внутри. Про страх, что это навсегда. Про веру в то, что весна обязательно случится и новые листья вырастут там, где сброшены старые.
И про бусики говорит. Бирюзовые. Ведь бусики – это красиво.
– Что-то, бабка Аксинья, ты меня совсем запутала. Особенно с этими бусиками. При чем тут они?!
– Молод ты еще. Неразумен. Опыта житейского нэма. Оттого и противоречий много.
– Так как же противоречий не будет-то?! В книжке пишут, что Яга эта самая – нечисть наипервейшая. Ты мне обратное балакаешь. Чуть ли не создательница всего на земле. А как же тогда Библия?
– Эээ, касатик. Ты о тенгрианстве слыхал что?
– Дед что-то упоминал как-то в разговоре.
– То-то и оно. «Что-то» да «как-то», – передразнила знахарка. – Говорю же, молод еще. Поживи чуток. Ума-разума наберись. Тогда и объяснять тебе ничего не потребуется.
