– Да собак-то выбрать можно. И не только собак. Вам в походе много что понадобиться может, – ответил Федор. – Только для начала несколько слов деревенским нашим сказать бы, успокоить.
– Так ты ж староста! Скажи.
– Я говорил, но они тебя услышать хотели. Доверяют тебе. Говорят, что ты как волк, юлить не будешь.
– Хорошо, давай поговорю с населением-то. Хотя таланта ораторского за собой никогда не замечал.
– Да там недолго. Скажи как есть, мол, случайность и Пахом не виновен.
– Придумаем, что сказать, – ответил казак, поворачиваясь к стоящей напротив толпе людей.
– Доброго здравия, православные! – обратился Микола к поморам.
– И тебе того же, мил человек! Спаси Господи! Нам тебе не доверять причин нет! Скажи все как есть! – раздались голоса из толпы.
– Да и говорить-то много не о чем, – ответил Микола. – На все воля Божья!
– Да, ты прав! Но все же! – снова раздались голоса.
– Ну, тогда слушайте, – Микола откашлялся. – Я не батюшка, да и грехов на мне немало, но скажу языком вам понятным, ибо одной веры мы с вами. Веры старой, православной.
Из толпы раздались одобрительные выкрики: «Видали! Наш, стало быть!»
– То, что скажу, не мной придумано. Стариком одним, немало на земле этой прожившим. Трохимом кличут. Станичник мой. Так вот, рассказывал дед наш, что в каждом человеке живет доля добра и доля зла. Потому как хоть и создал нас Господь, но во грехе рождаемся. А сердце человека есть поле битвы между добром и злом. И пока мы по земле этой ходим, не утихает битва сия, а порой до такой меры доходит, что человек покоя не знает душевного, – Билый пристально посмотрел на Суздалева и продолжил: – И борьба эта будто противостояние двух зверей, двух сил, тьмы и света. И вместо клыков у зверя темного – зависть, ложь, обиды, ненависть, ревность. А у зверя светлого в помощь лишь два оружия – любовь и истина. Но этого достаточно, чтобы зверя темного в узде держать или совсем победить. А суть этого всего то, что в нас побеждает тот зверь, которого мы больше всего кормим и лелеем.
Казак замолчал, молчали и поморы.
– Добре сказано, – нарушил тишину староста. – А ведь так и есть. Зверь зверю рознь. Взять, вона, волка, к примеру, и лису. Волк как лекарь, больное животное убьет, и насытился. Стало быть, польза от него. А лиса все норовит в курятник залезть да разорение утроить. Ладно, люди добрые, хватит на сегодня. По домам расходитесь. Мужики, к походу готовьтесь. Рыба идет, сами знаете, к стороне норвежской в ночь поплывем. Там трески поболе водится, да и знакомцев наших проведаем заодно.
Староста посмотрел на Миколу.
– Ну и у нас есть дела. Вы вроде с другом своим в церковь зайти хотели. Правда, закрыта она сегодня, но могу с батюшкой нашим поговорить, откроет.
Билый вопросительно посмотрел на Суздалева: мол, как ты?
– Не готов я еще. Не сегодня. Рано, – растерянно проговорил граф. – После.
Микола покачал головой.
– Ну, как знаете, – согласился Федор. – С другой стороны, правильно. Господь спешки не любит. Пошли тогда на рынок. Подберем вам все необходимое.
Деревенские тоже стали расходится понемногу, и через четверть часа территория возле торговой лавки опустела.
Рынок располагался сразу за деревней. Да и рынком его можно было назвать с большой натяжкой. Привычных торговых палаток, в изобилии оборудованных на столичном базаре, здесь не было. Товар лежал в основном на расстеленных брезентовых и суконных пологах в три ряда. Здесь можно было найти все, что необходимо для рыбной ловли и охоты. От различных рыболовных снастей до охотничьих ножей и даже ружей. В конце торговых рядов было отведено место для ездовых собак, которых время от времени привозили коренные народы Норвегии. Поморы, осознав всю полезность присутствия в хозяйстве этих животных, охотно покупали собак или же меняли их на ходовые товары.
– Давай-ка, Федор, сразу к собакам, – заслышав собачий лай, сказал Билый. Ему доставляло удовольствие возиться с теми четвероногими друзьями человека, что были на корабле. А сейчас предоставилась возможность приобрести своих собственных, к тому же хорошо обученных собак. Сердце в груди колотилось от волнения. Ноги сами шли к месту, где слышался собачий лай. Суздалев тоже повеселел. Тоску как ветром сдуло. В глазах вспыхнул задорный огонек.
– А как же все остальное?! – спросил Федор. – Провизия, одежда.
– Нет, давай сначала к собакам, да и одежда у нас есть. Приобрели по случаю еще в столице. И запас еды имеется. И ножи. Вот только собак не стали брать. Не тот у них вид в столице.
– Точно. Идем к собакам, – нетерпеливо поддакнул граф.
– Добро. Раз так, то пошли собак смотреть.
Продавец из эскимосов сносно говорил по-русски и произвел на казака довольно располагающее впечатление. Собаки, их Микола насчитал ровно двадцать, были как на подбор. Но тут возникла проблема. Как из этих двадцати выбрать шесть?
– Смотри так, – сказал продавец. – Твоя отойти и стоять. Я собака пускать. К тебе кто подойти первая, тот главная будет, вожак. Понимаешь?
Билый кивнул.
– Подождите! – негодовал Суздалев. – А как же со мной?! Я тоже хочу участвовать в выборе.
