Но все это было сказано без злости и ненависти. Вера глубокая, крепкая все же помогала справиться с эмоциями. Михайло видел это, понимал все и поэтому не мешал соплеменникам судачить. Главное, чтобы искра ненависти не вспыхнула. Суздалев, проводив взглядом Миколу, вошедшего в торговую лавку, достал папиросу, привычно стукнул о палец, чиркнул спичкой, затянулся, слегка запрокинув голову выпустил ароматный дым турецкого табака, подошел к лежащему на земле сухому стволу дерева, несколько раз, без всякого смысла, толкнул его ногой, сел, изредка пуская кольца дыма. Задумался. Обо всем понемногу. О жизни и смерти, вере, дружбе, о семье. Мысли обо всем об этом, как палитра красок, складывались в одну четкую, ясную картину ближайшего будущего. Что-то изнутри, там, где находится сердце, – несущее жизнь всем органам тела, подсказывало ему – графу Суздалеву, любимцу столичных женщин, баловню судьбы и, несмотря ни на что, бравому офицеру, даже не подсказывало, а кричало: «Остановись! Жизнь коротка! Не трать ее впустую!» Суздалев глубоко затянулся, поперхнулся и зашелся в неистовом кашле.
– Дядя, тебе плохо?
Маленькая рука мягко коснулась его головы. Суздалев открыл мокрые от кашля глаза. Перед ним стояла девчушка лет семи, одетая, как, впрочем, и все ее соплеменники, в савик и малицу, на ножках мягкие меховые сапожки, голову покрывал теплый пуховый платок. Небесной сини глаза серьезно, с искренней заботой глядели на него. От этого взгляда стало так тепло на душе, что захотелось обнять весь мир и вернуться вновь в детство. Без забот и тревоги. Где нет зла, куда не заглядывает костлявая смерть.
– Все хорошо, милая девочка. – Суздалев протянул руку к девчушке, чтобы погладить ее в ответ. Та убрала смущенно голову и, развернувшись, быстро отбежала к стоящей недалеко матери. Суздалев улыбнулся. Впервые за последнее время по-детски искренне. «Какая красавица!» – подумал про себя, глядя на мать девочки. Поймал себя на мысли, что впервые залюбовался женской красотой без вожделения. Поморка слегка улыбнулась в ответ, прижимая к себе девчушку. Иван, положив правую руку на сердце, слегка склонил голову, выражая благодарность за заботу. Девчушка смутилась вновь и, отвернувшись, крепко прижалась к матери.
– Ваше право, жалуйтесь, – донеслось до слуха графа. Он посмотрел в сторону, откуда доносился голос. Боцман направлялся к торговой лавке, возле него вьюном крутился поручик Огинский, говоря невнятно и размахивая руками. Прислушался. – Кто-нибудь, сопроводите поручика. Пусть его благородие отдохнет!
Один из матросов, стоящих на посту у входа в торговую лавку, подошел к Огинскому и, указывая рукой, громким басом произнес:
– Прошу, ваше благородие.
Видимо, голос матроса прозвучал довольно убедительно для протрезвевшего поручика. Тот не стал сопротивляться и, ведомый матросом, убрался восвояси.
Боцман вошел в торговую лавку, широко раскрыв дверь. Билый сидел на корточках возле бездыханного тела Заславского. Староста негромко говорил с Пахомом. Владелец лавки раскладывал по полкам рыболовные снасти, лишь краем уха прислушиваясь к тому, что происходило в помещении. Боцман молча посмотрел на казака. Тот в ответ покачал головой:
– Все сходится. Именно так и случилось, как рассказывал сын старосты. – Микола посмотрел на Федора, тот кивнул головой, подтверждая сказанное. – Положение, в котором находится тело, указывает на это. К тому же поручик не отличался крепостью тела. Батогом перешибить можно было. С Пахомом я тоже переговорил, и владелец лавки подтверждает, что Заславский, войдя внутрь, был в весьма подпитом состоянии. По причине затуманенного спиртным сознания или ввиду природной глупости надумал наш поручик приобрести в сей лавке пару бутылок спирта. Но не предполагал, что в деревне поморов, среди которых вера не пустое слово с рождения, этот жидкий пищевой продукт не найти, по крайней мере в торговой лавке. Не получив желаемое Заславский вместе с Огинским, да-да, именно вдвоем они зашли в лавку, так вот, не получив того, что хотели, оба поляка, это у них в традиции, решили показать свое достоинство в происхождении. Что также можно списать на недостаток умственных способностей, так как, учитывая природные условия проживания, любой помор, находящийся в возрасте отрока, может дать несколько очков вперед щуплым и неказистым польским офицерам.
Боцман внимательно слушал речь Билого, не перебивая. Но мозг точил червячок – как он будет держать ответ перед капитаном судна за все случившееся, ведь ему было поручено возглавить группу, отправившуюся в деревню, чтобы пополнить некоторые запасы продовольствия и воды.
