На экране компьютера появились ярлыки текстовых и видеофайлов. Они были подписаны какими-то сокращениями, на нескольких файлах стояли даты: 1986 и 1987.
Марина была удивлена: не такой Камилла человек, чтобы интересоваться событиями тридцатилетней давности. Она часто повторяла, что жить нужно не прошлым, а будущим. С другой стороны, чтобы сделать какие-то выводы, надо посмотреть на эти файлы…
И она открыла первый из видеофайлов, помеченных восемьдесят шестым годом прошлого века.
На экране появились выцветшие и дрожащие кадры: какой-то южный городок, пыльная площадь, смуглые люди в длинных арабских рубахах и поношенных халатах, верблюды, ослы, разбитые, видавшие виды машины. На какое-то время камера остановилась на задумчивой морде верблюда – печальные глаза старого философа смотрели на мир с выражением разочарования и скорби, губы двигались, что-то пережевывая. Потом в кадре появился грузовичок с брезентовой крышей, возле кабины – молодая женщина с веселым веснушчатым лицом и забранными в хвост светлыми, выгоревшими на южном солнце волосами. Она показала язык, рассмеялась и полезла в кабину.
Наверняка это была старая любительская съемка, сделанная пленочным киноаппаратом. Но сейчас такую старую пленку можно запросто перевести в цифровой формат и записать в компьютерный файл.
Тем временем изображение на экране сменилось.
Перед камерой стремительно проносились невысокие, выжженные солнцем холмы, бесконечная равнина, поросшая низким колючим кустарником, время от времени попадались пересохшие ручьи. Вдалеке, на горизонте, виднелись пальмы – то ли настоящие, то ли порожденный жарой мираж.
Изображение дергалось и подпрыгивало: должно быть, снимали из машины, едущей по бездорожью.
Скоро эти кадры закончились. Теперь на экране был пологий каменистый склон. У основания холма стоял уже знакомый грузовичок, рядом двое людей восточного вида разбивали палатку. Потом в кадре снова появилась уже знакомая Марине веснушчатая женщина. На ней была выгоревшая брезентовая куртка, голова повязана платком. Она улыбалась, показывала какой-то каменный обломок. Лицо ее светилось от счастья, и внезапно Марина поняла, что эта женщина смотрит в глаза любимого человека.
Марина подумала, что сейчас этой женщине должно быть лет шестьдесят или чуть больше. Интересно, как сложилась ее жизнь? Прожила ли она ее с тем, на кого с такой радостью, с такой любовью смотрит на этой старой пленке?
И еще Марина подумала: зачем понадобились Камилле эти старые любительские кадры? Уж чем-чем, а сентиментальностью она никогда не отличалась, вряд ли ее могли заинтересовать воспоминания тридцатилетней давности, тем более – чужие воспоминания…
Изображение на экране тем временем снова сменилось.
Теперь Марина увидела высокого, немного сутулого мужчину, который стоял в неглубокой яме и медленно, осторожно работал лопатой, очищая от глинистой почвы какой-то каменный обломок. Мужчина выпрямился, обернулся. Марина увидела его лицо.
Ему было лет пятьдесят. Густые седеющие волосы, светлые глаза, словно тоже выжженные безжалостным южным солнцем, волевой подбородок. Он не был красив, но в его лице, во всей его фигуре чувствовались скрытая сила, воля и характер.
Мужчина улыбнулся – и Марина поняла, что улыбка адресована той самой молодой веснушчатой женщине, которую она видела на прежних кадрах.
И еще ей почему-то казалось, что этот мужчина относится к своей спутнице гораздо спокойнее, чем та к нему, он всего лишь позволяет любить себя…
Хотя какое значение имеют чувства этих двух людей, чувства тридцатилетней давности?
Изображение снова сменилось.
Теперь камера показывала каменную плиту, покрытую клинописью и рисунками.
На этих рисунках были изображены люди с удлиненными миндалевидными глазами, с выбритыми наголо головами, в длинных одеяниях, покрытых сложными геометрическими узорами. Эти люди участвовали в разных сценах – шли ровными рядами, ощетинившись копьями, наверняка это был военный поход; гнали связанных пленных, захваченных в этом походе; по сходням поднимались на парусные корабли. Иногда на рисунках появлялись и другие люди – круглолицые, курчавые, в коротких одеждах.
На этом видеофайл закончился. Следом за ним шел фрагмент текста.
Марина открыла его и увидела письмо.
