В своем докладе он, разумеется, не произносил слово «Атлантида», понимая, что оно подействует на научный мир как тряпка на быка. Он говорил только о влиянии на древних шумеров некоего еще более древнего народа, принадлежавшего к другой расе и обладавшего весьма высокой культурой, – но все и так было понятно, и один из участников конференции, профессор Бондаренко, давний оппонент и недоброжелатель Георгия Андреевича, вышел на трибуну и издевательским тоном произнес:
– Если не ошибаюсь, нам здесь пытаются преподнести сказочку про Атлантиду? Если не ошибаюсь, уважаемый коллега за государственные деньги тешит свое самолюбие и развивает детские фантазии?
И понеслось!
Каждый следующий докладчик норовил как можно больнее пнуть Георгия. Всем не давало покоя то, что он смог добиться разрешения на зарубежную экспедицию, да еще и нашел там что-то по-настоящему интересное. Вы не представляете себе, что такое ученый мир! Это самое настоящее змеиное гнездо…
Гильгамеш с видимой неохотой оторвался от дивана и подошел к хозяйке. Он положил огромную голову ей на колени и так застыл, выражая сочувствие.
– Ему поставили в вину и слишком большой расход валютных средств, и нарушение визового режима (которого в действительности не было), и, разумеется, то, что он брал меня в обе свои экспедиции, – глухо продолжала Ольга. – Кто-то так и сказал, что под видом научной командировки Успенский устроил себе заграничный круиз с молодой любовницей!
Не знаю, как Георгий Андреевич пережил эту конференцию.
У него едва не случился инфаркт.
Но на ней дело не кончилось. Результаты конференции стали известны высокому начальству – руководству Академии и отделу науки ЦК. И с этого времени академик Успенский попал в черный список. Никакие его заявки не принимались, средства на научную работу выделялись самые скромные, о продолжении раскопок в Бахрейне не могло быть и речи.
Я, кстати, тоже попала под раздачу.
К этому времени я закончила работу над кандидатской диссертацией, материалы были замечательные, научным руководителем являлся Георгий Андреевич. Годом раньше моя диссертация прошла бы на ура, но теперь ситуация изменилась. На мою работу написали разгромную рецензию, и она не была допущена к защите.
Рецензент написал, что я развиваю бредовые идеи своего руководителя, да еще намекнул кому надо насчет моего недостаточно высокого морального уровня.
Благодаря этому – если можно так выразиться – на моей научной карьере поставили жирный крест, я так и не смогла защититься и через какое-то время вынуждена была уйти в школу, простым учителем истории…
– Да, печально! – проговорила Марина, когда хозяйка квартиры замолчала.
– Ну вот, собственно, я рассказала вам все что могла… – Ольга опустила глаза. – Может быть, вы узнаете еще что-то из дневников Георгия Андреевича…
– Спасибо. – Георгий убрал тетради в свою сумку. – Я прочту их и верну вам.
– Куда теперь? – спросил Георгий, когда они вышли, сердечно простившись с хозяйкой и Гильгамешем, и Марина мгновенно поняла, что он хочет остаться один, причем как можно быстрее.
Для того чтобы погрузиться в дневники деда и обдумать всю эту историю. И что если ему сейчас помешать, то он будет очень недоволен. Не станет, конечно, рычать и ругаться – воспитанный человек все же, но…
– Я – домой, – решительно сказала она. – Уже поздно.
На его лице отразилось явное облегчение. Она сама махнула рукой проезжающей машине.
«Вот так вот, – думала она по дороге, – я ему больше не нужна. Я отдала ему флешку, теперь он будет разбираться сам. Это его дело, его дед и его жена. Возможно, он прав, но мне-то что делать, если снова велят отдать флешку? Нет, нужно было все же ему рассказать…»
Дома муж, видимо, решил сделать шаг к примирению, с этой целью съездив в супермаркет. Марина увидела на кухне кучу пакетов с продуктами и занялась приготовлением ужина.
Они поели в полном молчании, потом, допивая вторую бутылку пива, он сказал:
– Костя звонил, у него Ряба пропала. Ты ничего не знаешь?
– А она на море улетела, в Хорватию! – спокойно ответила Марина. – Мне звонила перед отъездом. Путевка горящая, со скидкой, отель дорогой, место хорошее…
– На море? – Муж поперхнулся пивом. – Ты серьезно?
– А что такого? – Марина пожала плечами.
– В такой момент мужа оставила? Нашла время!
– А ты серьезно? – Марина уставилась на него в упор. – По-твоему, она его утешать должна была, слезы вытирать, чай-кофе в постель приносить?
Он первым отвел глаза.
– Думаю, они сами разберутся, – припечатала Марина и ушла в Тимкину комнату.
