Вдруг внизу раздался какой-то новый звук, негромкий и как бы умоляющий. Лиловые глаза божества отпустили Шамика, прозрачная голова повернулась к двери. Шамик увидел, как эта дверь открылась и в помещение вошли, низко кланяясь, два высоких атланта в длинных пурпурных одеяниях жрецов. Один из них нес хрустальный сосуд, наполненный розоватой жидкостью, второй – книгу из скрепленных вместе листов орихалка.
– Это – верховные служители божества, – прошептал Гар-ни. – Податель пищи и верховный писец. Первый из них питает бога священным нектаром, второй – записывает то, что божеству будет угодно сообщить своим слугам.
Жрецы подошли к трону божества. Тот, что нес хрустальный сосуд, опустился на колени и поставил сосуд перед ступенями трона. Божество издало странный гортанный звук, затем склонилось над сосудом, прильнуло к нему своим маленьким ртом. Розовая жидкость стала убывать, и Шамик увидел, как усилилась пульсация фиолетовой субстанции в прозрачной голове божества.
Через минуту или две хрустальный сосуд опустел, божество выпрямилось, откинувшись на спинку своего трона, и снова издало тот же гортанный звук.
– Тот нектар, которым питается божество, составлен из крови священных оленей, пасущихся на горных склонах, и сока плодов дерева ирм, растущего в садах дворца. Говорят, в этом нектаре таится секрет бессмертия бога. Никому из смертных не позволено выпить даже каплю этой священной влаги, наказанием для ослушника будет страшная, мучительная смерть.
Божество несколько минут пребывало в неподвижности и молчании. Затем оно снова издало все тот же гортанный звук. Подчиняясь этому звуку, к его трону приблизился второй жрец – тот, в чьих руках была орихалковая книга.
Опустившись на колени, как и его предшественник, он замер в ожидании. Божество наклонилось вперед, вперилось в жреца своими удивительными глазами и снова застыло. Тут Шамик увидел нечто необычное: словно невидимая радуга протянулась от глаз божества к склоненной голове жреца.
Шамик не смог бы объяснить то, что происходило на его глазах. Если эта радуга была невидимой – как же он знал о ее существовании, более того – о ее яркой, поразительной многоцветности?
И правда, в этой радуге было не семь цветов, как в той, что повисает в небе после дождя, – в ней были сотни, тысячи цветов, и многие из них не имели названия на человеческом языке, более того – были недоступны человеческому взору…
– Что это? – изумленно прошептал мальчик, не в силах отвести взгляд от незримой радуги.
