– Итак… вы еще один соперник, так, что ли? – саркастически промурлыкал Стюарт. – Как будто Локвуда и де Моше недостаточно. У меня есть смутное подозрение, что и Нортон один из них. Теперь и вы туда же. Я полагаю, только мистер Джеймсон сумел удержаться от этого. Ах, был бы я лет на десять моложе, я бы выбил из седла вас всех, и вы понимаете почему. О да, думаю, что не стоит вам рассказывать о подозрениях мистера Локвуда…
С каждой фразой вены на лбу Уитни проступали все сильнее и теперь уже были похожи на толстые хлысты. Он выглядел так, словно его вот-вот хватит апоплексический удар. Постепенно я убеждался в своих подозрениях: этот человек вел себя так, словно был под действием наркотиков.
– Что ж, – продолжил он, – вы можете передать Нортону от моего имени, что я собираюсь за ним следить. Пусть напряжется.
По крайней мере, это показывало, насколько разрыв между Уитни и Нортоном был глубоким. Кеннеди слушал, почти ничего не говоря, но я знал, что он был доволен: Локвуд играл против де Моше, сеньора – против Инес. Если бы теперь Уитни сыграл против Нортона, то из этой путаницы могли бы появиться нужные Крейгу зацепки, – когда люди ссорятся, правда выходит наружу.
– Очень хорошо, – заметил Крейг, вставая и бросая быстрый взгляд на раскрасневшееся лицо Стюарта. – Вы можете поступать так, как сочтете нужным. Думаю, мы пришли к взаимопониманию.
Уитни ничего не сказал, но, тоже поднявшись, повернулся на каблуках и вышел из кафе в коридор отеля, оставив нас стоять возле столика. Кеннеди наклонился и вытряхнул пепельницу, в которой лежали окурки Стюарта и пепел с его сигарет, в конверт, как он уже делал это раньше.
– У нас уже есть образец, – сказал он, – но еще один не повредит. Материала для работы никогда не бывает слишком много… Давай посмотрим, куда он пошел.
Мы последовали в том направлении, в котором Уитни вышел из кафе, и увидели, что он стоит у стойки с сигарами и пристально смотрит в сторону коридора.
Мы с Кеннеди встали так, чтобы видеть, на что он смотрит, и как раз в этот момент он поспешно зашагал к коридору.
– Сеньора де Моше! – шепнул Крейг, увлекая меня в сторону.
Это действительно была она. Перуанка, по-видимому, зашла из чайной в свой номер, а теперь вышла из лифта и направлялась к главной столовой, когда ее взгляд остановился на Уитни. Несмотря на все то, что этот человек только что говорил нам о ней, он воспринял ее взгляд как сигнал и полетел к ней, как мотылек к пламени. Я спросил себя, в чем была причина всего этого. Было ли это своего рода самовнушением? Я слышал о расстройстве, известном как офтальмофобия – страх перед разглядыванием. Он мог варьироваться от простого отвращения к тому обстоятельству, что на тебя пристально смотрят, до реальных физических проблем со здоровьем от чужих взглядов. Возможно, Инес была права насчет глаз сеньоры. Человек мог бояться их – и в результате выполнять все, чего добивалась де Моше… Впрочем, перед нами стояла гораздо более важная проблема, также касающаяся глаз и связанная, возможно, с наркотиком, который содержался в сигаретах.
У нас не было ни малейшего шанса подслушать разговор Уитни и сеньоры, казавшихся весьма странной парой. Кеннеди повернулся и пошел к ближайшему выходу из отеля.
– Центральный парк, Вест, – сказал он водителю такси, когда мы забрались в машину, после чего повернулся ко мне. – Я должен увидеть Инес де Мендосу еще раз, прежде чем смогу продолжить расследование.
Инес не ожидала нас так скоро после того, как рассталась с нами в отеле, и все же думаю, что она была рада нашему приходу.
– Что-нибудь случилось после того, как я ушла? – нетерпеливо спросила девушка.
– Мы поговорили с мистером Уитни, – ответил Крейг. – Думаю, вы правы. Он ведет себя странно.
– Мне позвонил Альфонсо, – сообщила Инес.
– Он сказал что-то, что я должен знать? – поинтересовался Кеннеди.
– Ну, – заколебалась девушка, – он надеется, что эта встреча не изменила наших отношений. Вот, пожалуй, и все. Он почтительный сын и не пытался извиниться за сказанное.
Крейг улыбнулся.
– Полагаю, с тех пор вы не видели мистера Локвуда? – спросил он.
– Вы всегда заставляете меня говорить то, о чем я собиралась промолчать, – призналась сеньорита, улыбнувшись в ответ. – Ничего не могу с собой поделать… Я его не видела, но звонила ему: хотела передать слова сеньоры и заверить, что не придаю им никакого значения.
– И что он сказал?
– Я не могу вспомнить, как он это сформулировал, но полагаю, он имел в виду, что ее слова очень похожи на то анонимное письмо, которое я получила. Мы оба чувствуем, что кто-то хочет нас поссорить, и не позволим этому случиться.
Даже если бы Инес знала о том, что Кеннеди обнаружил в музее отпечатки обуви Локвуда, дело, я уверен, на этом бы не закончилось. Она была не в том состоянии, чтобы ее можно было убедить в вине Честера, и, вероятно, стала бы настаивать на том, что кто-то надел его туфли.
Взгляд Крейга блуждал по комнате, как будто в поисках чего-то.
– Можно мне сигарету вон из того портсигара? – спросил он, указывая на стоящую на столе коробку.
