— Ваша честь не может уйти, не разделив со мной хотя бы скромной трапезы. На другом конце пристани есть прекрасная харчевня, она славится вареными крабами. — Ким Сану он бросил: — Можешь идти, ты знаешь, что делать.
Судье не терпелось вернуться в храм, но он рассудил, что более обстоятельная беседа с Ку может оказаться полезной. Он сказал Хуну, чтобы тот возвращался в суд, а сам направился следом за Ку.
Смеркалось. Когда они вошли в изящный павильон прямо у воды, слуги уже зажигали цветные фонарики, свисающие с карнизов. Они сели прямо у покрытой красным лаком балюстрады и, наслаждаясь прохладным ветерком, залюбовались разноцветными огоньками на кормах проплывающих судов.
Слуга принес им большое блюдо исходящих паром красных крабов. Ку вскрыл несколько штук для судьи. Тот подцепил белое мясо серебряными палочками, обмакнул в миску с имбирным соусом и нашел, что это очень вкусно. Выпив маленькую чашу желтого вина, он обратился к Ку:
— Судя по вашим недавним словам, вы не сомневаетесь в том, что женщина в усадьбе Фаня именно ваша жена. Мне не хотелось задавать столь щекотливый вопрос в присутствии Ким Сана, но имелись ли у вас причины подозревать ее в неверности?
Ку нахмурился и ответил не сразу.
— Было ошибкой взять в жены женщину, совершенно иначе воспитанную. Я человек зажиточный, но литературного образования не получил. Честолюбие заставило меня в этот раз жениться на дочери ученого. Я совершил глупость. Хотя мы провели вместе только три дня, я видел, что новая жизнь совсем ей не по душе. Я делал все возможное, чтобы завоевать ее симпатию, но, как говорится, ответного чувства не возникло. — И вдруг с горечью добавил: — Она решила, что я недостаточно хорош для нее, и поскольку воспитание получила весьма свободное, вполне можно допустить, что прежняя привязанность…
У него задрожали губы, и он быстро осушил чашу вина.
— Со стороны нелегко выносить суждения об отношениях семейной пары, — сказал судья Ди. — Я допускаю, что у вас есть серьезные основания для подозрений. Но я вовсе не уверен, что с Фанем была именно госпожа Ку. Я даже не уверен, что она действительно убита. Насчет вашей супруги вам лучше знать, во что она могла впутаться. Если это действительно так, советую немедленно мне обо всем рассказать. Ради ее же блага, да и для вашего тоже.
Судье почудилось, будто в мельком брошенном на него взгляде Ку сверкнул неподдельный ужас. Но голос его прозвучал вполне бесстрастно:
— Я уже все рассказал, ваша честь.
Судья Ди встал.
— Над рекой сгущается туман, — заметил он. — Мне пора идти. Благодарю вас за отменную трапезу.
Ку проводил судью до паланкина, и носильщики понесли того через город к восточным воротам. Они почти бежали в предвкушении вечернего риса, ожидавшего их после окончания работы.
Стражники у ворот храма не скрывали удивления, когда мимо них снова пронесли паланкин судьи.
Первый двор храма был пуст. Сверху, от главного здания доносилось монотонное пение. Очевидно, монахи собрались там на вечернюю службу.
Судью вышел встречать молодой монах весьма угрюмого вида. Он сказал, что настоятель и Хунпен проводят службу, но он отведет судью в покои настоятеля и предложит ему чашку чая.
Они в молчании пересекали пустынные дворы храма. На третьем дворе судья неожиданно замедлил шаг.
— Ритуальный зал горит! — вскрикнул он.
Клубы густого дыма и грозные языки пламени поднимались с оставшегося ниже заднего двора.
Монах улыбнулся.
— Это готовятся кремировать раздатчика милостыни Цзыхая.
— Я никогда не видел кремирования! — воскликнул судья Ди. — Пойдемте туда, посмотрим.
Он направился к лестнице, но монах удержал его за плечо.
— Посторонним запрещено присутствовать при этом обряде.
Судья Ди сбросил его руку и холодно произнес:
— Лишь молодость служит тебе извинением. Ты забыл, что обращаешься к наместнику. Веди.
Во дворе перед ритуальным залом из большой открытой печи вырывалось пламя. Здесь не было никого, кроме единственного монаха, деловито раздувавшего мехи. Рядом с ним стоял глиняный кувшин. Еще судья заметил у печи большой продолговатый ящик.
— Где покойник? — поинтересовался он.
— В палисандровом ящике, — хмуро ответил молодой монах. — Недавно судейские принесли его сюда на носилках. После кремации пепел соберут в этот кувшин.
Жар возле печи стоял едва выносимый.
— Отведи меня в покои настоятеля! — бросил судья.
Проводив его до террасы, монах отправился за настоятелем. О чае он, похоже, забыл. Судья Ди не возражал; он принялся мерить ногами террасу. Прохладный влажный воздух, поднимающийся из расщелины, явился приятной заменой ужасному жару из печи.
Вдруг он услышал чей-то сдавленный крик. Судья замер и прислушался. Ничего, кроме журчания воды в расщелине. Затем крик повторился, теперь громче, и оборвался стоном. Он исходил из пещеры Грядущего Будды.
Судья быстро направился к деревянному мостику, ведущему прямо ко входу в пещеру. Сделав пару шагов, он вдруг оцепенел. Сквозь дымку, поднимающуюся из расщелины, он увидел покойного наместника, стоящего у другого конца моста.
