— Тысячу раз прошу прощения у вашей чести! Мне следовало начать с того, что я вовсе не нанимала эту девку. Все что я скажу, ваша честь, истинная правда! Пятнадцатого, еще до рассвета на мою лодку явился господин По Кай с этой девицей, выряженной в монашеское одеяние. Он сказал, что это его новая пассия, которую он привел к себе домой накануне вечером. Но его Первая жена не позволила ей остаться и разорвала на ней всю одежду в клочья, оскорбляла ее и не желала ничего слушать, хотя господин По Кай пытался объясниться с ней до глубокой ночи. Он сказал, что ему потребуется несколько дней, чтобы переубедить жену, так что он хотел бы оставить девицу на моем судне, пока все не уляжется. Он дал мне денег и велел найти для девицы подходящую одежду, ведь на ней не было ничего, кроме этой рясы. Ваша честь, господин По Кай — очень хороший клиент, а еще он работает на судовладельца Ии Пена, а моряки тоже очень хорошие клиенты, так что же, ваша честь, оставалось делать одинокой женщине? Я дала ей красивое платье, предоставила отдельную каюту, а когда мой помощник сказал, что она тоже могла бы принимать гостей, чтобы оставаться в форме, ведь она все равно не посмеет пожаловаться господину По Каю, так я это начисто запретила. Я слово держу, ваша честь, такие у меня правила! И в то же время я всегда повторяла, повторяю и буду повторять, ваша честь: превыше всего закон! Так что когда сегодня утром мимо нас проплывала джонка зеленщика и он рассказал мне про объявление о розыске По Кая, я сразу и говорю своему помощнику: «Даже если эта девица сама не злодейка, она хотя бы может подсказать, где его чести искать По Кая. И мой долг доложить о ней». Вот почему я привела ее сюда, ваша честь.
Судья Ди выпрямился в кресле и обратился к девушке:
— Скиньте покрывало, назовите свое имя и сообщите, какие отношения связывают вас со злоумышленником По Каем.
Женщина подняла голову и усталым движением сдернула покрывало. Судья увидел красивую девушку лет двадцати с открытым, умным лицом.
Мягким голосом она проговорила:
— Перед вами госпожа Ку, урожденная Цзао.
Из зала донеслись изумленные восклицания. Ку Менпин рванулся вперед. Он окинул жену испытующим взглядом и с мертвенно побледневшим лицом вернулся на свое место в первом ряду.
— Вы объявлены пропавшей, госпожа Ку, — строго произнес судья Ди. — Расскажите подробно, что произошло, начиная с середины дня четырнадцатого числа, когда вы расстались со своим братом.
Госпожа Ку жалобно посмотрела на судью:
— Я должна рассказать все, ваша честь? Быть может, лучше…
— Должны, госпожа Ку! — отрезал судья. — С вашим исчезновением связано по меньшей мере одно убийство, а может, и другие тяжкие преступления. Я слушаю.
Немного помявшись, она приступила к рассказу:
— Повернув налево, к тракту, я встретила нашего соседа Фань Чуна в сопровождении слуги. Я знала его в лицо, так что не увидела ничего зазорного в том, чтобы ответить на его приветствие. Он спросил меня, куда я еду, и я рассказала, что возвращаюсь в город и вскоре меня догонит мой брат. Подождав брата, мы вернулись на развилку, но и там его не было. Я подумала, что поскольку мы уже почти доехали до тракта, он решил не провожать меня далее и пошел домой через поля. Тут Фань сообщил, что тоже едет в город, и предложил составить мне компанию. Он сказал, что добрался сюда проселком, и уверил, что короткую дорогу отремонтировали, так что, поехав по ней, мы сэкономим кучу времени. Поскольку мне не хотелось в одиночестве проезжать мимо заброшенного храма, я приняла его предложение.
Когда мы подъехали к маленькой хижине у дорожки, ведущей к усадьбе Фаня, он сказал, что должен отдать какие-то распоряжения своему арендатору, и предложил подождать его в хижине. Я слезла с коня, зашла внутрь и села на скамью. Фань что-то приказал своему слуге, а потом вернулся в хижину. Плотоядно оглядев меня с головы до ног, он сказал, что отослал слугу в усадьбу, чтобы побыть со мной наедине.
Госпожа Ку замолчала, щеки ее налились гневным румянцем. Затем она продолжила еще тише, чем прежде:
— Он стал тянуть меня к себе, но я его оттолкнула и предупредила, что буду звать на помощь, если он не оставит меня в покое. Но он только рассмеялся, сказав, что я могу кричать хоть до посинения, потому что все равно никто не услышит, так что будет лучше, если я стану вести себя с ним поласковее. Он начал срывать с меня платье. Я отбивалась как могла, но он был гораздо сильней. Раздев меня, он связал мне руки за спиной моим же поясом и швырнул на груду хвороста. И мне пришлось покориться его гнусному насилию. Позже он развязал мне руки и велел одеться. Он сказал, что я ему понравилась, так что мне придется провести с ним всю ночь у него в усадьбе. А назавтра он отвезет меня в город и что-нибудь наврет моему мужу. Никто и не узнает, что на самом деле произошло.
