Ма Жун и Цзяо Тай вернулись в суд около полуночи. Они пришвартовали корейскую барку под Радужным мостом и велели стражникам у восточных ворот отрядить несколько человек охранять ее.
Судья Ди все еще находился в своем кабинете вместе со старшиной Хуном. Он поднял глаза и в изумлении уставился на потрепанную парочку.
Но пока Ма Жун все ему рассказывал, изумление сменялось яростью. Когда Ма Жун закончил свою историю, судья вскочил с места и, заложив руки за спину, принялся мерить шагами комнату.
— Это немыслимо! — вдруг взорвался он. — Попытка убийства двух моих людей сразу после покушения на меня самого!
Ошарашенные Ма Жун и Цзяо Тай уставились на Хуна. Тот в двух словах тихо поведал им о подломившейся доске на мостике через расщелину. О появлении призрака покойного наместника он рассказывать не стал, зная, что на всем белом свете грозная парочка боится только нечистой силы.
— Эти псы умело расставляют свои ловушки, — отметил Цзяо Тай. — Нападение на нас тоже было отлично подготовлено. Ловко они подстроили тот разговор в «Саду девяти цветов»!
Судья Ди его не слушал. Остановившись, он сказал:
— Так это контрабанда золота! Слухи об оружии были просто трюком, чтобы отвлечь мое внимание. Но зачем им переправлять в Корею золото? Я всегда полагал, что там и так полно золота.
Он сердито потеребил свою бороду, а потом сел за стол и подытожил:
— До вашего прихода я обсуждал с Хуном, почему эти мошенники хотят убрать меня с дороги. Мы пришли к выводу, что они решили, будто я знаю о них больше, нежели мне известно на самом деле. Но зачем же убивать вас? Нападение на барже явно подготовлено после того, как вы расстались с По Каем и Ким Саном в харчевне. Постарайтесь вспомнить, что из сказанного вами во время трапезы могло их насторожить.
Ма Жун нахмурил лоб и глубоко задумался. Цзяо Тай сосредоточенно крутил свои тонкие усики. Наконец он произнес:
— Ну, это была обычная застольная болтовня. Шутливый разговор, ничего особенного… — Он недоуменно покачал головой.
— Я упомянул о нашей прогулке в заброшенный храм, — сказал Ма Жун. — Поскольку на заседании вы заявили, что мы собираемся арестовать А Квана, я подумал, не будет вреда, если рассказать им, что мы обнаружили его именно там.
— Заходила ли речь о тех старых посохах? — спросил старшина Хун.
— Да, заходила, — кивнул Ма Жуй. — Ким Сан еще отпустил по этому поводу какую-то шуточку.
Судья стукнул кулаком по столу.
— Видимо, в этом-то все и дело! — воскликнул он. — Почему-то эти посохи очень для них важны!
Он достал из рукава веер и принялся энергично обмахиваться, а потом сказал Ма Жуну и Цзяо Таю:
— Послушайте, вы двое, не проявлять ли вам чуточку больше осторожности в беседах с подобными мерзавцами? А Кван рассказал нам перед смертью именно то, что мы желали узнать, а эти корейские лодочники, похоже, лишь выполняли приказы Ким Сана, так что от них толку мало. Вот если бы вы захватили Ким Сана живым, мы, возможно, решили бы все стоящие перед нами задачи.
Цзяо Тай уныло почесал затылок.
— Да, если подумать, то было бы неплохо захватить его живым. Но, понимаете, все случилось так быстро. Все кончилось еще прежде, чем я понял, что оно началось, если можно так выразиться!
— Забудьте все, что я вам наговорил, — улыбнулся судья. — Жаль, конечно, что По Кай подслушал предсмертное признание Ким Сана. Этот негодяй знает теперь столько же, сколько и мы. Если бы его там не было, он бы теперь места себе не находил, гадая, выдал ли Ким Сан истинные цели заговорщиков. А встревоженный преступник совершает ошибки и тем себя выдает.
— А почему бы нам не допросить под пыткой судовладельцев Ку и Ии? — с надеждой в голосе поинтересовался Ма Жун. — В конце концов именно их управляющие пытались убить нас с Цзяо Таем.
— Нам совершенно не в чем их обвинить, — ответил судья. — Мы знаем только, что корейцы играют важную роль в преступном замысле, который, как нам теперь известно, состоит в контрабанде золота в Корею. Наместник Ван совершил роковую ошибку, доверив свои документы той корейской девице.
Она явно показала сверток своему дружку Ким Сану, и он вытащил уличающие бумаги из лакированной шкатулки. Они не решились уничтожить саму шкатулку: ведь наместник Ван мог оставить в своих документах запись о том, что передал сверток девушке; ее бы сразу заподозрили и арестовали, не предъяви она, будучи спрошенной, шкатулку Вероятнее всего, как раз по этой причине личные бумаги покойного наместника были похищены из судейских архивов. В преступлении должно быть замешено множество людей, если у них есть шпионы даже в столице империи. Так или иначе, они явно причастны и к исчезновению женщины в усадьбе Фана, а также связаны с напыщенным ученым болваном Цзао. У нас есть несколько разрозненных фактов, но отсутствует ключ, позволяющий распутать непостижимый клубок предположений и подозрений.
Судья Ди глубоко вздохнул и продолжил:
