В суете, которая всегда охватывает человека, очутившегося на новом месте, Нонна забыла про Валю.
– Она только что была тут.
– Может, это она?
Маленькая Валя, про которую все забыли, найдя брошенный кем-то совок, залезла в песочницу и начала строить замок.
– Пойду познакомлюсь с твоей сестренкой. – Леонтий Елисеевич направился в сторону песочницы. – А вы займитесь письмами.
– Это самый лучший директор, которого я встречала в своей жизни, – горячо воскликнула Элла. – А теперь пойдем к нам.
Подхватив легкий чемодан Шаткиной, девочки повели ее к себе. В маленькой комнате стояли три кровати, застланные серыми покрывалами.
– Вот это твое место, – показала Ирина на кровать у окна. – Надеюсь, ты не возражаешь.
Нонна покачала головой:
– А Валя?
– Она будет жить со своими сверстниками. Да ты не грусти. – Элла заметила печаль в глазах подруги. – Тут не так плохо. Ребята дружные, директор хороший, кормят вкусно, каждый день кино смотрим. Вот вчера «Веселых ребят» крутили.
Девочка всхлипнула:
– Но я хочу домой к маме.
– А вот для этого мы и напишем письмо.
Элла достала из своей тумбочки чистый белый лист, склянку чернил и ручку.
– Начинай, Ира, – обратилась она к подруге, – у тебя красивый почерк. А мы с Нонной будем тебе диктовать: «Начальнику тюрьмы города Симферополя. Очень просим вас, если это возможно, сообщить нам, где находятся наши матери Е. Б. Петрова, М. А. Фабель и М. И. Шаткина. Мы уже давно не имеем от них никаких известий, кроме двух писем, написанных Э. Фабель и И. Петровой. В этих письмах они писали, что скоро их отправляют на новое место, откуда им будет разрешено с нами переписываться. Но вот скоро уж полгода, а от них ни звука. Мы не знаем, где они находятся – в Симферополе или куда-нибудь высланы. Если вы не можете нам ничего сообщить о них, то, пожалуйста, напишите им о нас, а самое главное – напишите им наш адрес. Мы будем вам очень и очень благодарны. Если вы напишете не нам, а им, то напишите, пожалуйста, что мы живем очень хорошо, здоровы, сыты, одеты, учимся. Очень волнуемся, что они нам долго не пишут, и еще скучаем за ними».
Заклеив конверт, подруги побежали на почту. Они верили: мамы обязательно их найдут.
<p>Глава 37</p>Карелия, лагерь, 1938 год– Вы зовете меня, мои девочки? Скучаете? Я тоже места себе не нахожу. – Толкая багром бревна, Мария Ильинична со слезами на глазах вспоминала дочек.
Сегодня ей разрешили написать им письмо. Сначала женщина обрадовалась, но потом спохватилась:
– Куда?
– Вот тут я ничем не могу вам помочь, – развел руками начальник лагеря.
