— Извините. Не удержалась. — Он покачал головой, хотя особого осуждения во взгляде я не увидела. Подъехала моя маршрутка, и я заскочила в нее. Я чуть от восторга не сползла прямо по стеночке салона. Вот это да!
Не трудно представить, что было со мной на следующий день? Дома я с трудом сдерживала улыбку. Она проскакивала периодически. Я боялась, как бы папашка не увидел мою сияющую физиономию. Мне казалось, он бросал на меня подозрительные взгляды. В те моменты, я пыталась состроить похоронное лицо, словно у меня только что умер хомячок, но этой мысли хватало ненадолго.
Несмотря на выходные, папа удачно куда-то слинял, давая мне простор для фантазии и пространство для творчества. Я в очередной раз устроилась с учебником в руках, на этот раз, подобно ванилькам, усевшись на подоконник, поставив рядом с собой стакан сока и тарелку с сырниками. За окном капало, наползала ледяная корка, свисали с крыш огромные сосульки. Весна приближалась.
Мама пробегала с тряпкой по комнате. Я периодически отвлекалась от написанного в книге и прокручивала в голове различные варианты развития событий. У меня все получится! От дружбы до любви один шаг. Я была бы не я, если бы не смогла очаровать столько мужчин, и здесь все получится, главное верить. Я уже представляла, как его светящиеся глаза сосредотачиваются на моем лице, руки мягко, но требовательно обнимают за талию, он приближает свое лицо к моему, я закрываю глаза, поддаюсь вперед и отвечаю на его поцелуй…
— Как биология? — Я почти выронила книжку, замахав руками, словно мама отрывала меня от Золотка в самый развратный момент действия. — Судя по твоей реакции, далека от изучения.
Она уселась рядом со мной, улыбаясь устало и по-доброму. Ее часто тревожила совесть, что не хватает времени на меня, и она не знает моих увлечений и интересов, что не может всегда защитить меня от отца и просто посвятить мне немного времени. Мама сжала мою руку.
— Я хоть и вижу тебя редко, однако могу с уверенностью сказать, что для тебя началась весна. — Я не сдержалась и улыбнулась. — Вот, ты ведь сияешь ярче Сириуса в созвездии Большого Пса! Я давно догадывалась, что ты увлеклась.
— Почему не говорила об этом?
Мама выдохнула.
— Когда твой отец дома, нельзя быть в чем-то уверенной, в том числе и в том, что тебя не подслушают. А ты, как мне кажется, не очень-то рвешься поделиться с ним своими нежными чувствами.
— В десяточку. — Усмехнулась я. — Мама… он такой… — Я обвела глазами комнату и просто пискнула от восторга, так и не подобрав слов. Мой словарный запас подводил меня все чаще. Да и вообще глядя на него, я забывала половину интересующей меня информации. Хорошо, что компьютеры не влюбляются. Только представьте себе: вы пришли домой, хотите посидеть в интернете, а ваш электронный друг забыл половину из ваших ссылок, потому что влюбился в лежащий на диване тоненький блестящий планшет!
Я выдохнула и постаралась как можно более безымянно поделиться с мамой своими чувствами. Я рассказывала, какой мой Золотко потрясающий и смешной, милый и любимый, строгий и знающий. Она не задавала лишних вопросов, просто радовалась за меня и мое хорошее настроение. Я и сама уже отвыкла от улыбок. Так и мышцы могут атрофироваться.
— Потрясающий мальчик! — Я хихикнула. Мальчик! — Он с тобой учится?
— Типа того. — Только преподает, но это секретная информация.
— Ну, хоть как его зовут? — Я уперто покачала головой, маму снедало любопытство. — На какую букву?
По привычке хотелось сказать «З», однако имен на З я не припомню, да и теперь мы станем друзьями. Смогу ли я звать его неформально. Дядя Миша. Миша… Само имя звучало непривычно, будто я пробовала на язык что-то незнакомое, и мне нравилось.
— «М».
— О! Интересно…
Мы отлично провели с мамой половину дня. Хорошо, что она не требовала выдать всю информацию, как на своих допросах. Там она превращается в суровую неподкупную последовательницу закона — полковника Соколову.
Остаток дня я хотела уединения, куда уж там! Белла вытащила меня в кафе. Попивая мятные мохито и подъедая с тарелок тортики, мы обсуждали происходящее. Меня прожигало изнутри, так хотелось поделиться. Однако я четко поставила себе границы дозволенного, видимо, для того, чтобы периодически на них плевать. Несложно догадаться, чего ждала от меня подруга: подробного рассказа о вчерашней препаровке.
