— Вы нравитесь Белле. — Ляпнула я.
— А почему это говорите мне вы, а не Белла?
— Это неправильно.
— А палить подружку правильно? — На самом деле, Разумов отпускал язвительные замечания каждые двадцать секунд, но сегодня, успокоенная колыбельной, я их не замечала.
— Может, вы станете лояльнее к ней относиться. Пойдете на встречу.
— Это неправильно. — Опа! Еще один борец за справедливость! — Хоть она и красивая девушка.
Он задумчиво смотрел на занятую разговором с отцом Беллу. А я молилась, чтобы вечер, наконец, закончился, потому что не могла больше спокойно себя вести. Волнение, усыпленное колыбельной, возвращалось. Одним приемом все не кончится…
Никогда так не ждала учебной недели! Хотя нет, ждала и сейчас жду, ведь есть Золотко. Жаль, сегодня мне не удастся его увидеть. Я собирала сумку, пытаясь сделать в ней четвертое измерение, почему-то ничего не влезало. Студент-медик вообще выглядит по-особенному.
Объясню на примере девочки, так как сама таковой являюсь. В первую очередь нужно иметь с собой резинку для волос, все-таки волосы у всех в основном длинные, а значит, их можно опустить в пробирку с кислотой и незапланированно помилироваться, или собрать формалин. Золотухин называет наши волосы «адсорбентом». Далее, даже если у вас собраны волосы, на голове должна быть шапка. С анатомии без нее вас выгонят. Естественно, халат, который с вечера обязательно гладят, и он мнется по пути в академию. Приезжаешь, и словно через всю пищеварительную систему его пропихнул. Сменка. Но это пункт лишь для практики. Бабульки же считают своим долгом поспорить с тобой относительно необходимости бахил — у них же чистая обувь! Всегда хотелось врезать. Типичным спутником студента медика является огромная сумка. В ней лежат куча конспектов, неподъемные учебники формата А4 толщиной с фолиант, альбомы для рисования (биология, гистология) и куча пенальчиков. Потому что в одной ручки, в другом — набор цветных карандашей. А без чего не мыслим врач? Без фонендоскопа? Ну да! Без карандашей! Так же оборудование: скальпели, пинцеты и проволоки, чтобы тыкать в дырки черепа; бахилы, месячный набор перчаток. Вроде ничего не забыла.
В академию я приехала рано, и ничуть не удивилась, когда Белла явилась только к третьей паре, а узнав, что у нас история медицины тихо и злобно застонала. Злость ее была скорее от усталости, потому что я видела странное свечение. Она то и дело бросала взгляд куда-то в сторону и пыталась не улыбаться. Так вела себя я поначалу, когда только влюбилась в Золотко.
— Беллз, ты чего сияешь, как начищенный пятак?
— Вспоминаю твое вчерашнее платье. Разумов был в восторге!
— И не говори, надо было выйти в джинсах и толстовке.
— Да ладно, — пожала плечами Белла, — правильная тактика, может, зачет поставит… — она прикусила нижнюю губу, глядя куда-то вдаль и потряхивая ногой с поднятым носком.
— Фу! А ты вчера мило с моим папашкой пообщалась.
— Он серьезный деловой человек с троллящим юмором.
— Ты сейчас о ком? — Не поняла я. Определения подходили как под отца, так и под Разумова.
Белла блеснула глазками в сторону. Отвечать она не торопилась, подогревая интригу к подробностям своей личной жизни. Я терпеливо ждала, подруга ждала расспросов, которые отнимали слишком много сил.
— Белла, Белла! — по лестнице, почти спотыкаясь, бежала Полина, судя по ее выражению лица — озабоченно-удивленному, у нее были новости. И весьма необычные. — Новости есть…
Она отмахнулась, но Полина правильно растолковала ее театральный жест:
— Антон. — Подруга тут же изменилась в лице, немного побледнела и внимательно уставилась на Поли. — Красавкина наконец напрямую отшила нашего забродю. — Белла тут же протянула руку с пятеркой, я отбила. — Рано радуешься. Психанув, он пнул чью-то машину, не из дешевых тачка. А тут парочка амбалов. Ну, они его и поучили жизни. — С акцентом на последней фразе закончила Полина.
Белла замерла, она пыталась переварить полученную информацию и пока не могла понять, злорадствовать ей или бежать жалеть бывшего ухажера. В конце концов, она просто сменила позу и ухмыльнулась. Кажется, злость была сильнее забывающегося чувства.
— Баран! — Фыркнула она.
— Ты только представь, столько машин вокруг, а ему пришло в голову пнуть именно чей-то черный Порш…
— О, Агат, как у твоего папы!
Тут уже зависла я. Интересно, когда мой мозг научился анализировать с такой скоростью? И не замещает ли его моя фантазия? Вчера Белла, с усыпленной алкоголем бдительностью проводила время в компании моего папашки, причем наверняка наболтала ему и обо мне с Золотком, точнее о моих чувствах, и о своем неудачном романе. Могло ли произошедшее быть случайным совпадением, пришедшемся как раз кстати, или было продумано? Как ни крути, бедного мальчишку ждали бы взрослые дяденьки, нацеленные на воспитание подрастающего поколения.
