— Правильно, Золотухина сегодня нет. — Ответила девочка со спокойным голосом. Я ее почти не знала, мы мало общались. Мне вообще порой казалось, что она почти не разговаривает.
Услышав заветную фамилию, я напрягла слух. Люди постепенно выходили, но я не обращала на них внимания.
— Думаешь, она не знает, где он? — Усмехнулась Красавкина. — По-моему такие все знают. Хотя, может, в этот раз он не посвятил ее в свои планы.
— Думаешь, она с ним того?.. — Очередной знакомый голос, вечная подружка Красавкиной.
— Я бы не удивилась. Фу! Как можно! Из него же песок сыпется!
А из тебя сейчас кости посыпятся.
— Впрочем, чего только за зачет не сделаешь?
Они перешли на тему зачетов, а я лишь покачала головой. Вот почему они уверены, что я сплю с Мишей, а Миша уверен в том, что это неправильно!? Да и какой спать? Он даже не сказал мне о своем отсутствии. Я для него ничего не значу. Я фыркнула себе под нос. Конечно, всего лишь очередная студентка, решившая, что она чем-то лучше других и сможет очаровать неприступного доцента анатомии.
Я выходила из корпуса совершенно потерянная. Начева меня даже не спросила на паре, хотя обычно любит это делать. Я не торопилась никуда уходить, самая последняя вышла из корпуса, отпустив подружек. Совершенно ничего не хотелось. Я смотрела себе под ноги, потихоньку шла к остановке. Естественно, накручивала себе на мозг бигуди. Извилины от этого только раскручиваются. Кого это волнует?
— Девушка, вы куда смотрите? — Скрипучим голосом отозвался кто-то. Я видела только тень. Мне было лень поднимать голову.
— Извините! — Буркнула я и попыталась обойти, но тень шагнула вслед за мной в ту же сторону. Я удивленно подняла голову.
— Даже не здороваешься! — Улыбался мужчина в смешной шапке-ушанке. Он смотрел на меня как-то по-теплому ласково.
Я не выдержала. От его взгляда клетка, запирающая мое сердце, лопнула. Я заплакала. Постаралась отвернуться, вытереть рукой с сумкой на локте мокрое лицо. Он растерялся и отвел меня в сторону, чтобы нас не было видно из окон академии в развалины. Рядом находились развалины какого-то здания.
— Ты…ты… — начала я. — Я чуть не поседела от волнения!
— Агата… — удивился он.
— Я беспокоилась!
Он первый раз позволил себе первым подойти и обнять меня.
— Не плачь, я здесь.
— Я волновалась! — Повторила я. — Ты мне ничего не сказал!
— Я сам об этом узнал только вчера вечером. — Он отстранил меня от себя и осторожно вытер слезы и следы потекшей туши. — Ты права, плохо получилось. Я бы, наверное, тоже волновался. Дай мне свой телефон, так будет меньше поводов для волнений.
Удивленная я быстро продиктовала 11 цифр номера. Он мастерски сделал дозвон и улыбнулся.
— Ну вот.
— А ты смски писать умеешь? — Осведомилась я.
— Это буковки-то набирать?
— Понятно. — Засмеялась я.
Миша сказал, что забежит в корпус по делам, просил меня успокоиться и на прощание сжал мою руку. Я еще долго глядела ему вслед. И почему мое сердце остановилось на этой шапке-ушанке, сведенных плечах и живых глазах? Что за вопрос? Это любовь!
Вечером я не выдержала и набрала ему. Услышав в трубке знакомое «Да?», чуть не сползла с дивана, готовая колотить ногами пол. Я просто сказала, что тему мы сегодня поняли плохо, так как объясняли ее рвано.
— Бери учебник, просматривай, говори, что непонятно.
Я замерла, говорить ему, что мне не понятно в этой теме было сложно. На меня достаточно не вовремя накатил приступ смущения. Я улыбалась, глядя на свое отражение с учебником в зеркале на дверце шкафа. В конце концов, я смогла адекватно сформулировать пару вопросов, еле сдерживая смех. Золотко терпеливо и вполне серьезно втолковывал мне строение, особенности и порой, спускался до функций, от чего я плотно сжимала губы, сдерживая подступающую истерику и радостное возбуждение.
— Вот почему, когда студенты прогуливают, они отрабатывают, а преподаватели нет?
— Студенты отрабатывают, если у них более трех прогулов.
— Все равно, у тебя выше статус, следовательно, и ответственность. Двойная тебе отработка!
— Ты случайно не хочешь остаться на кафедре? — Я такой вариант тоже рассматривала, какое-то время хотела стать учителем в школе, но это желание никогда не было у меня приоритетным, а вот медицина… — из тебя получится очень жесткий преподаватель.
— Спасибо. — Приняла комплимент я. Для меня это был именно комплимент. — Все равно ерунда! Жаль, препаратов нет… мысль пронзила меня насквозь, я даже обдумать ее толком не успела. — Не станешь наглядным пособием?
— Нет уж, уволь! Не люблю всеобщее внимание. — Я хотела сказать, что всеобщее внимание сведется на меня одну, но он прервал меня предостерегающим, — Агата…
— Да я пошутила!
Хотя на сердце было тяжело. Все могло бы повернуться как нельзя лучше: скажем, я приезжаю к нему, мы начинаем с анатомии, я внимательно изучаю препарат. Он бы уже не смог скрыть от меня своих истинных желаний, а я бы смогла их разбудить, я уверена. Нежности еще никто не отменял.
— Кстати, мама согласна посмотреть Катю. Говорит, почитала о ней, она может им подойти.
