— Это потрясающая новость! Спасибо большое, Агата. Если тебе что-нибудь понадобится… за исключением уже обговоренных вещей, я постараюсь тебе помочь.
— Просто будь рядом. — Грустно ответила я. — И научи меня, чему необходимо.
Раньше бы я и мечтать не смела о нашем реальном общении, да еще и на «ты», как самые настоящие друзья. А сейчас мне этого мало, толи сказывается весенний гормональный взрыв, толи у меня действительно какие-то отклонения в психике (неадекваты тоже, когда тепло активизируются)… я ничего не могу с собой поделать! Он для меня, как солнце для растений. Только с ним я могу правильно функционировать и запасать глюкозу в виде хороших оценок. Он ни разу не поцеловал меня, не ответил на мои попытки. Он все время держит меня на расстоянии, как собачонку на поводке: сиди у будки и не ходи в дом, там уже занято. Я ведь на многое закрываю глаза, их застилает любовь, юношеская, совершенно безбашенная. А ведь я стараюсь держаться так… Золото — металл, красивый, блестящий, холодный, но в то же время мягкий и пластичный. Каким бы он ни был, он всегда обходится слишком дорогой ценой.
Мне такая ерунда снилось! Похоже, воображение совершенно свихнулось. Последнее время оно только и делает, что получает какие-то неадекватные впечатления, то Золотко, то папашка. Я уже не говорю об остальных преподавателях и подругах. В общем, мне снился наш Наумыч, а это можно приравнять к кошмару. Все такой же седой, лысеющий, говорящий по латыни быстро, а по-русски непонятно. Он пришел к нам в кабинет и стал что-то рассказывать. Я проснулась, меня передернуло. Еще чего не хватало! Кто узнал Золотухина, не согласиться на другого преподавателя. Так уж получается, пробуешь раз и до конца.
В академии чуть не кинулась на шею Фиме, у него феерическое зрение, а мое скоро сядет от такого количества книг. Он увидел Золотко, идущее в академию. Да, это, несомненно, он, все те же сутулые плечики, кейс и смешная шапка. Я схватила тетрадку и без слов рванула на лестницу, где устроилась и создала видимость бурного изучения анатомии. Вскоре он появился на площадке с платком в руках.
— Доброе утро, Михаил Иванович! Заболели? — Он кивнул на мою первую фразу:
— Пойдемте.
Я с серьезным лицом поспешила за преподавателем. Мы зашли к нему в кабинет. Он снял шапку, провел рукой по седеющим волосам, снял куртку. Я не сдержалась и обняла его. Он осторожно положил руки мне на спину и легко погладил. Я не собиралась добиваться чего-то большего, просто хотелось почувствовать его тепло, его расположение ко мне. Мы немного поболтали, дядя Миша говорил о намечающейся лекции у стома, они довели его в понедельник, ничего не выучили. Хотя я предполагала, что он просто много с них требовал, на что он даже глаза округлил и сказал, что это все они должны знать. Они же не леч.
— Это расизм! Что за привычка троллить леч?
— Что делать? — На этот раз яркие глаза наоборот сузились, закрывая часть радужки, губы изогнулись, я прикусила свою, чтобы не поцеловать его.
— Ну, стебаться, — поскольку выражение его лица приняло еще более морщинистое выражение, я постаралась найти слово попроще. — Прикалываться.
— За вашим языком не уследишь! Во всех смыслах! — Покачал он головой. — То словечки новые выдумываете, то стараетесь засунуть его, куда не положено. — Он чуть улыбнулся мне, намекая на мое развратное бессознательное поведение.
— Вот ты опять меня троллишь!
— Я же стом, как вы, студенты, говорите. Вообще-то я считаю, что все должны учить. Факультет не важен, вы врачи, а не санитары. Хотя, в чем-то я согласен, современный стом уже не тот, все с дощечками, в телефоны пальцами тыкают. Как это у вас?..
— Мажоры. — Подсказала я.
— Наверное. — Он глянул на часы, я увидела за черными классическими часами желто-рыжую веревочку, она полностью завладела моим вниманием. — Ты на лекцию не опоздаешь?
— Нет… я тоже хочу веревочку! Сделай мне! — Сама понимая, насколько по-детски это звучит, объявила я. Золотко покачал головой, изобразив тот взгляд, которым обычно смотрит на студентов, что-то типа «вот дура…»
Видели бы вы, как он смотрел на нас во время дыхательной системы. Он спрашивал у всех латеральную стенку носовой полости, проще говоря, череп. Стоматологи любят череп. Он им всех достал. И самое смешное, что мало кто мог ее рассказать. Выражение лица дяди Миши меня веселило. Уголок рта дергался, он пытался не смеяться. Мне казалось, еще секунда и он не выдержит, будет бить руками по столу и кричать сквозь истерический смех, какие мы идиоты, ничего не учим и не хотим.
— Ладно, ты же не отстанешь. — Я закивала. — Беги, а то действительно опоздаешь.
— И тебя тоже кто-то в постель не пустит?
— Что? — Чуть не подавился анатом.
— Это нам Наумыч сказал. — Он лишь покачал головой. Видимо, уже понял, чем мы с ним на анате занимались. — Спасибо, за потрясающее утро!
— Что в нем потрясающего?
— Ты. — Я наскоро коснулась его щеки ладонью и поспешила на пары.
