Лера стала раздавать указания, кто что ставит на стол, семья забегала. Я тоже хотела помочь, но она меня посадила и попросила не беспокоиться, все-таки я в гостях. А знаете что? Она властная женщина, а я еще удивляюсь, как это Золотко повелся на развод Кравчук по теории. Мы же его во вторник пишем… какая гадость!
Когда все было готово, они разлили по бокалам вино и вручили один мне.
— В первую очередь, Агаточка, спасибо за помощь Катюше.
— Да что вы… — она сегодня решила меня вогнать в краску любым способом.
— Нет, нет, ты старалась. Передай маме привет.
— Это Ми… Михал Иванычу спасибо, что так хорошо нас учит. — Золотухин отмахнулся.
Мы чокнулись и сели. Завели тему учебы. Золотко доказывал, что от преподавателя ничего не зависит. А я, и меня поддержало остальное семейство, говорили, что зависит. Он может привить любовь к предмету или отбить ее напрочь.
— Он не очень зверствует?
— Да как сказать…
— Просто я наслышана о… лентяях стоматологического факультета.
— Стом фак сейчас уже не тот! — Миша, истинный выпускник стома, всегда был готов защищать его.
— Правильно, только лечка, только хардкор! — Катя потрясла головой. А она мне нравится.
— Всегда поражалась Мише! Сидит, проверяет работу, — заговорила Лера, — вижу ведь, много написано, а он перечеркивает и двойку ставит. Я говорю, Миша, пожалей, студент старался, писал, а он…
— Не то! Не по теме! — Отозвался Золотко. Я улыбнулась в тарелку.
Лера приготовила шикарный ужин! Я ненавижу рыбу, никогда не ем, и когда увидела ее здесь, пыталась придумать причину, чтобы не есть. Аллергия? Непереносимость? Но она так на меня посмотрела, из вежливости я попробовала кусочек… и съела все. Потрясающе! Оказывается, даже скользкая рыба может быть съедобной.
Так интересно было наблюдать за Мишей в его родной среде. Он был явно счастлив здесь. Довольное лицо, восторженные и гордые взгляды перелетают с дочери на жену. Порой, они доставались и мне.
— А кем ты хочешь стать? — Катя уже успела разделаться с основным блюдом и перешла на пирог с яблоками.
— Неврологом, скорее всего.
— Ни терапевтом или главврачом? — Не сдержался Миша, одарив меня своей коронной ухмылочкой.
— Нет!
— Когда я училась, папа говорил, что главврачи должны уметь только пить со строителями и писать бумажки.
— Да, нам он это тоже говорил!
Время летело очень быстро. Я присматривалась к обитателям дома, и что-то внутри толкало меня в грудину, заставляя уйти. Это ощущение появилось во мне еще на входе. Я сжала пальцы в кулак. В этой квартире я танцевала ему эротический танец, а он смотрел на все это спокойный, как удав. Мне стало непереносимо стыдно. Эта женщина так хорошо ко мне относится, а я пыталась увести у нее мужа. Ну не стрева ли? Теперь понятно, почему мои выкрутасы его не интересуют. У него счастливая семья, а я здесь вклиниваюсь и пытаюсь вырвать человека из его привычного образа жизни. Конечно, Золотухин потрясающий! Ей так повезло… И Катюшке тоже — такой папа. Я задумалась.
— Агата? Все нормально?
Я моргнула, Валерия Георгиевна смотрела на меня с нескрываемым беспокойством. Я бросила взгляд на свое отражение, кажется, будь на мне халат, он отлично бы со мной сочетался. Я почувствовала, как меня накрывает что-то сильное, голова закружилась.
— Извините… — я поднялась на ноги, покачиваясь, и поспешила выйти.
Что я забыла в этом доме?! Прийти и посмотреть, как он счастлив без меня? Это счастливое семейное гнездышко никогда больше не столкнется с моими попытками его разрушить. Глаза защипало.
Я оказалась в гостиной у окна. Если бы я курила, наверное, закурила бы. Мне нужно было освободить голову от чувств. Я смотрела в окно на спокойный двор. Если бы моя семья была такой же тихой и доброжелательной. В комнате появился Миша.
— Тебе ведь нужно в ванную? — С некоторым нажимом спросил он.
— Да… — толи согласилась, толи спросила я. Его рука коснулась моего плеча и, немного его сжав, повела меня в направлении ванной.
— Я помогу тебе. — Громче, чем следовало, сказал он.
Меня почти втолкнули в ванную комнату, совмещенную с туалетом. Я не смогла больше стоять и упала на крышку унитаза, запуская руки в волосы.
— Тебе плохо? — Миша опустился напротив меня, попытался убрать от лица руки, я не поддавалась.
У меня не было возможности и желания говорить. Слезы подкатывали все ближе и становились комом в горле. Сделав рваный вдох, я тихо простонала:
— Зачем ты меня привел?
Он выдохнул, его руки сжались на моих запястьях, он вновь пытался открыть мне лицо, я поддалась, но отвернулась, слезы уже катились, падая на подол платья.
— Это было жестоко!
Он молчал. Разрешал мне выговориться.
— У тебя такая семья! Замечательная… а я вечно лезу со своими глупыми чувствами! Ну не дура ли?! Я все поняла, Миша. — После этой фразы он с любопытством на меня посмотрел. — У тебя есть все, зачем тебе проблема в виде влюбленной девчонки?
Я постаралась подняться на ноги. Он не дал мне этого сделать.
— Мы хотим, чтобы ты была частью нашей семьи. Видишь, как они к тебе отнеслись? С нежностью.
— Мне так стыдно! — Я отвернулась. — Прости меня, я могла развалить твою семью.
