Я остановился, непонимающе глядя на него. Разве ему не страшно? Разве ему не ужасно думать об этом, как и мне?… Почему он так спокоен?! Речь идет о его смерти!
Боги… Как же больно… Чтоб я обернулся пеплом вместо него…
Я не хочу его терять… Не хочу! Нет!
Боги… За что нам это?… За что вы так с нами…. Почему он должен уйти?… Почему?…
СЖАЛЬТЕСЬ!!!
— АААА! — не выдержав, психанул я и швырнул стул в противоположную стену. Дерево не выдержало сильного удара, превратившись в груду щепок, а я… Я…
Я упал на колени, прожигая ладонями пол. Сила требовала выхода, дабы сбежать… Сбежать от всепоглощающего отчаяния, что разрасталось в моей душе.
— Когда?… — отвернувшись от Фара, осипшим голосом прохрипел я.
Не могу на него смотреть. Слишком больно. Слишком…
— Сегодня вечером. Нет смысла оттягивать, — спокойствие… Чертово спокойствие в его голосе раздражало. Хотелось ударить брата… Взять за ворот и хорошенько встряхнуть его! Кричать, чтобы он не сдавался! Что он будет жить!…
Но… Уже поздно… Слишком поздно…
— Я… Зайду позже, — дверь за мной громко хлопнула, отрезав от страшной реальности…
Только мне некуда бежать, как бы я не пытался.
Уже в своей комнате, я тихо сполз по стене, вцепившись пальцами в волосы. Я дракон. Драконы не плачут, тем более мужчины. Но невольное кряхтение и ком в горле выдавали меня с головой, пока окружающее пространство исчезало под мутными пятнами. Убить… Я должен его убить… Дабы спасти…
Через некоторое время, я вошел в злополучную комнату, не помня себя. Все стало вмиг безразлично, а я, казалось, смирился с действительностью. Или внушил себе это?… Не помню. Скорее внушил, ведь боль никуда не исчезла.
Я помог брату подняться, и мы вместе вышли на просторную террасу. Обратившись в дракона, я осторожно схватил Фара лапами и, убедившись, что держу его крепко, полетел над столицей в лесную чащу. Мы улетели, никого не предупредив… Никто в замке не знал, как будут горько плакать ночью…
Как сейчас помню этот вечер. Солнце клонилось к горизонту, облив облака розовым вином. Внизу кипела городская жизнь, что каждый вечер зажигала яркие фонарики на широких улицах. А ветер бил по ушам, заглушая последние хрипы моего дорогого друга.
Прибыв на место, я уже не чувствовал ничего. Мыслей не осталось — все затмила апатия. И не было чувства хуже, чем зияющая пустота, что разъела дыру в моем сердце. Да я и не был уверен, что это самое сердце у меня есть. Если только маленький, черствый уголек…но меня это мало волновало. То был мой долг. Я обязан был сделать это ради брата. Обязан прекратить его мучения.
Крепко обнявшись напоследок, я приготовился колдовать страшное заклинание, которому меня и научил Фар. Если бы тот ребенок, каким я был, знал, как он будет использовать "Испепеление", он бы отрубил себе руки, лишь бы избежать тяжелой участи. Но время не повернуть вспять.
— Кая, — отойдя назад, сказал напоследок брат. — Передай моей жене, чтобы дала нашей дочери это имя. И передай ей… всем, что я их люблю. Где-то я был не прав, где-то были не правы они. Я прошу прощения и прощаю всех, кто сделал зло мне, — таким спокойным я еще никогда его не видел. Ни страха, ни боли, ни отчаяния не отразилось на его лице. Лишь умиротворение и готовность уйти из этого тела. Он был готов покинуть нас…
— Я буду помнить тебя, Фар, — скрепя сердце, я сжал челюсти и встал в стойку. Одинокая слеза скользнула по щеке, но я не позволил себе большего проявления эмоций. Не позволил, потому что они исчезли… Их засосала черная дыра в моей душе.
— Прощай, братишка, — мужчина в последний раз с улыбкой посмотрел на небо и закрыл глаза, ожидая кончины. — Спасибо тебе.
— Спасибо за все, — прошептал я, и столб голодного пламени кинулся к умирающему дракону.
Дракон сгорел в огне… Смешно и нелепо, если бы не было так больно…
Смерть наступила незамедлительно. Не было ни криков, ни стонов… Лишь секунда, и вот теплый ветер уже подхватил золотой пепел, разнося его по разным уголкам планеты. Не оставляя ничего после себя, кроме белых хлопьев, что когда-то были травой.
Я упал на колени, не веря в происходящее и мечтая все поскорее забыть… Боль в груди все нарастала, но мозг отказывался принимать жестокую реальность, впадая в уныние… Тело вмиг ослабло, словно погружаясь в сон, а тошнота заполнила мое горло…
Нет… Моего брата больше нет…
И как бы горько мне не было, даже в свой последний час Фар заботился обо мне. Ведь совершив этот поступок, я получил свое истинное имя, данное мне богиней…
Эмраэт. Пустота, заполненная кровью."
Последняя капля сопротивления вместе с холодным потом упала на стол. Сил держаться больше не было. Я проиграл… Проиграл в битве за разум и был готов смириться со своим поражением.
Желание выпить заполнило все мои мысли, не оставляя даже маленького шанса на спасение. Ведь тот жужжащий улей, в который превратилась моя голова, был невыносим. Он ожесточенно мучал меня, жаля изнутри. Убивая каждую нервную клетку моего мозга.
Я сглотнул слюну, а дрожащая рука потянулась за единственным противоядием. За "лечебной настойкой", что прервет мои страдания.
