– Отвратная у меня дочь, – помню я ее предсмертные слова, когда безобразное от болезни лицо пожелало меня видеть. Впервые, за все время. – Неблагодарная. Черная! Довольна?! Ты словно проклятье! Слуги дохли из-за тебя, как мухи! А теперь ты решила и меня выжить?! Не дождешься, тварь! – женщина резко села, с ненавистью смотря на меня, но тут же закашлялась, отхаркивая кровь в белый платочек.
Увидев мерзкое красное пятно, леди пришла в бешенство. Ледяные пальцы с силой сжали ткань и кинули в меня злополучный комок, от которого я даже не попыталась увернуться. Он все равно не долетел бы.
– Как только ты родилась, начались проблемы, – глаза матери наполнились слезами, и она обессилено упала на мягкие подушки. – Фаин словно забыл про меня. Про меня – его красавицу жену! Для него существовала только ты… Только его маленькая дочь, что так похожа на него… Он никогда так не смотрел на меня, как на тебя в тот момент… Что бы я не делала, не было в его взгляде нежности… Не было того восхищения… Не было любви… – ее голос охрип, а по щекам скатились соленые капли. Она словно изливала душу перед смертью, вспоминая все моменты, что убивали ее долгие годы. – Я тебя ненавижу за это. Я столько раз хотела тебя убить, но он не позволял, хоть и не ругал меня… Это все твоя вина. Это ты виновата! Если бы не ты… – фея снова перешла на крик, глотая слезы. – Если бы не ты, я была бы счастлива! Все было бы хорошо! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СДОХЛА ПРИ РОЖДЕНИИ?! – мама схватила с тумбочки стакан с водой и изо всех сил, что оставались в слабом теле, швырнула в меня.
Мое лицо оставалось бесстрастным, и я просто уклонилась, позволяя стакану разбиться о стену, разлетаясь по комнате тысячами осколков и образуя огромное мокрое пятно на обоях.
– ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛА?! АХ, ТЫ ТВА… Кх-кх-кх… – женщина закашлялась, а ее лицо побагровело. Шея вздулась, как у жабы, а морщинистые руки тряслись. У нее начался приступ. – Б-быстрее! Кх-кх! Дай мне лекарство, тварь! – но я не шелохнулась, продолжая наблюдать за тем, как она умирает.
– Матушка, вы разбили стакан с водой. Как я могу разбавить вам лекарство, если нет воды? – в тот момент в моей душе также ничего не было. Ни стыда, ни грусти, ни страха. Лишь легкое предвкушение.
– НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТАК НАЗЫ… КХ-КХ-КХ… – приступ увеличивал свою силу, отдаваясь вибрирующим ревом, из-за чего женщина начала задыхаться. – П-позови кого-нибудь из… кх-кх-кх…
– Я вас не понимаю, матушка. Говорите четче, – холодно произнесла я, наблюдая.
– ПОЗОВИ СЛУГ!!! – взревела она, покрываясь пятнами. Воздуха оставалось все меньше.
– Вы что? Забыли, дорогая матушка? – я подошла ближе к кровати, смотря ей прямо в глаза. – Те, кто был вам предан в этом замке, давно повесились или же совершили иное самоубийство, – я приблизилась к тумбочке и отодвинула лекарства, за которыми так усердно тянулась мать. – Вы здесь никому не нужны. Никто не рад вас видеть, – тихо, но холодно отчеканила я, наблюдая, как расширяются некогда красивые красные глаза, а сморщенная рука хватается за опухшее горло. – Вам действительно лучше умереть.
– М-монстр, – прохрипела она, судорожно пытаясь сделать вдох.
– Это вы меня такой сделали, ма-туш-ка. Это ваша вина, – сталь слышалась в каждом моем звуке, а из глаз женщины скатились две одинокие слезинки.
– Как же вы похожи, Фаин… – прошептала она и упала, бесцельно смотря стремительно тускнеющими глазами в потолок.
Тело еще дергалось некоторое время, но вскоре комнату наполнила звенящая тишина, что больше не прерывалась маминым дыханием.
Она умерла.
Вот только я не чувствовала ни радости, ни горя. Эмоций не было вовсе. Лишь пустота, заполнившая собой все вокруг.
– Леди н'Одеррит умерла, – безучастно сообщила я слугам, выйдя из спальни, словно говорила о смерти червяка, на которого мне глубоко плевать.
Вот только одна из них протянула мне платок, кланяясь. Я сначала не поняла, зачем он мне, но посмотрев в зеркало на противоположной стене, увидела…
Я плакала.
Скорее беззвучно рыдала, шмыгая носом. А слезы все текли, не прекращаясь, немного раздражая влажную, покрасневшую кожу. Я не испытывала эмоций, но мое тело все сделало за меня… Ведь подсознательно я жалела об этом. Жалела, что не помогла и не спасла ее. Видимо, даже тогда я продолжала любить маму, несмотря на то, что она сделала со мной. И мне было ужасно больно и плохо в тот момент. От ее смерти… От ее слов…
Все же, я не стала бесчувственным монстром, каким меня пытались сделать. К сожалению, не стала. Как бы мне не хотелось…
Машина мягко остановилась, высвобождая мой разум из цепей воспоминаний, что успели покрыться ржавчиной от невыплаканных слез.
Дверь открылась. Я, даже не смотря на дорогу, чуть пошатываясь, вышла из линхорта. Домой. Наконец-то я окажусь у себя дома и успокоюсь.
"Не смогу…" – шептало сознание, воплощая умирающий образ перед глазами. Запах жженого дерева и едких выделений из черных язв, что так похожи на мамины… Хриплое дыхание… Тихий стук сердца, оборвавшийся в последний момент…
