Дрожа всем телом, Мэллори подняла затравленный взгляд на отца. Они не виделись три месяца, но сейчас в глазах мужчины не проявилось ни капли теплоты. Напротив, Эдуард смотрел на дочь с таким уничижительным гневом, что девушке захотелось просочиться сквозь стену.
— Ты спала с ним? — вместо приветствия прошипел король, медленно подходя к дочери.
Вопрос заставил Мэллори совсем растеряться. К чему это вообще сейчас?
— Он мой муж… — слабо пролепетала девушка, не понимая, к чему ее отец клонит.
— Да или нет?! — повысив голос, переспросил он.
— Да! — в истерике выкрикнула принцесса, топнув ногой, — ты что, притащил меня сюда, чтобы спросить, сплю ли я с тем, за кого ты выдал меня замуж?!
Скрипнув зубами от злобы, Эдуард пнул ногой ни в чем не повинный стол, что стоял рядом. В такой ярости, Мэллори, пожалуй, не видела короля еще ни разу.
— Это позор, — прижав ладонь к лицу, сказал мужчина, меряя шагами комнату, — вот же ублюдок…
— Папа, что происходит?! — со слезами завопила принцесса, пытаясь, наконец, хоть от кого-то добиться ответа, — я ничего не понимаю…
— Твой гребаный брак — фальшивка! — прорычал отец, снова пиная мебель, — мне пришлось на это пойти… Ты сама меня вынудила!
— Что?.. — потрясенно выдохнула девушка, чувствуя, как задрожали коленки.
— Заплатил этому скоту сполна, чтобы он сделал из тебя человека, — с тяжелым дыханием добавил король, опираясь рукой о стену, — ну ничего… Как уедешь отсюда с принцем Джаспером, я ублюдку устрою такую казнь, что он пожалеет, что когда-то родился!
Побелев как мел, принцесса и слова не могла выдавить. Заплатил… Принц Джаспер… Казнь… Все сказанное отцом не хотело укладываться в ее голове.
— Ты меня опозорила! — вдруг снова сорвался на крик король, — и можешь теперь не оправдываться, мне уже рассказали, что ты и сама охотно вешалась на него!
— Ты сам выдал меня замуж! — в беспомощном гневе прокричала Мэллори.
— За проклятого лесника! — проорал отец, — а ты принцесса… В тебе течет королевская кровь, а ты все равно решила раздвинуть ноги перед этим грязным выродком?!
— Не говори о нем так! — в бешенстве всплеснула руками девушка, — я люблю его, слышишь!..
— Заткни свой рот! — рявкнул Эдуард, ткнув пальцем в сторону дочери, — и не смей мне больше указывать! Через два недели ты уедешь отсюда вместе со своим законным мужем! И если только попробуешь заикнуться принцу Джасперу о том, что ты больше не девственница, клянусь, я прикажу выпороть тебя на площади и отправлю в монастырь до конца твоих дней!
— Я тебя ненавижу… — захлебываясь слезами, выговорила Мэллори уже не в силах держаться на ногах и падая на пол.
— Анна! — крикнул Эдуард, глядя на двери, зная, что за порогом уже дожидалась гувернантка принцессы.
— Да, ваше величество? — через пару секунд послышался робкий голос женщины, заглянувшей в покои.
— Забери ее отсюда и приведи в порядок, — кивнув на рыдающую дочь, сказал король, — делай с ней, что хочешь, но чтобы к завтрашнему обеду с королем Вардэном, она явилась как миленькая!
— Да, ваша милость, — опустив взгляд, ответила женщина, после чего, приблизилась к Мэллори, — поднимайся, дорогая…
У принцессы уже не осталось сил сопротивляться и подчиняясь заботливым рукам своей няни, она пошатываясь встала на ноги. Снова отвернувшись к окну, Эдуард больше не сказал девушке ни слова, когда ее плачущую и несчастную вывели из королевских покоев.
…
Раздался очередной короткий свист и Майкл судорожно стиснул зубы, чувствуя удар плети, вспоровший кожу на спине.
Как только арестованного привели во дворец, его сразу же и без лишних промедлений отправили в крепость, где находилась изолированная тюрьма. Обычно здесь держали изменников государства и прочих, лично провинившихся перед королем особ. Сюда же угодил и лесник. С момента своего ареста и по сей момент, Майкл не проронил ни слова. Да и зачем? Он знал, за что его повязали и догадывался, что дальше с ним сделают. Проходя по темным сырым коридорам тюрьмы, мужчина казался безразличным совершенно ко всему: и к стражникам, что с едкими шуточками толкали его вперед, и к угрозам здоровенного увальня, что встретил его в тесной комнате, которую здесь явно использовали в качестве камеры пыток.
Когда цепь его кандалов зацепили за ржавый крюк, вбитый в потолок, заставив вздернуть руки, мужчина никак не изменился в лице. Он не ждал, что стража станет с ним нежничать, а потому, когда кнут, со свистом разрезав воздух, обрушился на его спину, Майкл лишь устало закрыл глаза.
Но похоже, молчаливость и отчужденность заключенного, лишь больше обозлила палача и гвардейцев, что со скукой наблюдали за экзекуцией.
— Посмотрим, как он будет со своей гордой рожей стоять, когда его через две недели на дыбе растянут, — хмыкнул один из них.
— А чего они решили две недели-то выжидать? — спросил второй.
— Не хотят при гостях позориться, — ответил гвардеец, пожав плечами, — чего помолвку казнью этого гада портить…
