— А откуда ты узнал о золоте? — спросил у Фронелия Руфин.
— Четыре дня назад мы перехватили гонца, посланного комитом Ацилием к императору Валенту, — охотно пояснил магистр. — Честно говоря, я полагал, что Валент дождется легионеров, присланных старшим братом, и лишь затем двинется на нас. Но император рассудил иначе.
— Ацилий человек опытный, — задумчиво проговорил Руфин.
— Тем больше нам будет чести, если мы его разобьем, — усмехнулся Оттон.
— Вот слово не мальчика, но мужа! — восхищенно прицокнул языком Фронелий. — Вперед, венеды и готы, вас ждет слава и золото. А что еще нужно воину в этой жизни?
— Я бы добавил сюда еще и женщин, — усмехнулся Придияр.
— Браво, древинг! Тебе следовало бы родиться в Риме или хотя бы пожить в нем.
— Я принимаю твое предложение, ромей, — кивнул Придияр. — Сил, чтобы захватить Вечный город, у меня пока маловато, но я хотел бы, по крайней мере, увидеть его своими глазами.
Высокородный Лупициан вышел к границам Илирика точно в срок, согласованный с комитом Ацилием. Под рукой у Лупициана было пять легионов пехоты и полторы тысячи клибонариев — сила вполне достаточная для того, чтобы принять ценный груз и доставить его по назначению. В более спокойные времена для сопровождения императорского обоза с избытком хватило бы и одного легиона. К сожалению, по Фракии еще бродили недобитые шайки самозванца Прокопия, и Валент решил не рисковать. Кроме того, до Лупициана допели слухи о появлении на границе Фракии конных варваров, числом не то в пятьсот, не то в тысячу человек. Вряд ли столь малый отряд рискнет углубиться на территорию Римской империи, но и выпускать чужаков из виду тоже не стоило. Лупициан приказал трибуну Монцию обследовать окрестности и теперь с нетерпением ждал результата.
Свой шатер опытный комит разбил на вершине холма, едва ли не самого высокого в округе. Дорога, вымощенная камнем, огибала этот холм справа, а слева темнел густой лес, вызывавший у Лупициана немалое беспокойство. Комит, выросший в большом городе, к густым фракийским лесам всегда относился с подозрением. И предпочел бы сейчас оказаться либо в Сирии, либо в Иудее, где густые заросли столь же редки, как и полноводные реки. У подножья холма расположились пешие легионеры. Порядок в лагере царил образцовый, и комит остался доволен осмотром. Клибонарии, относившиеся к пехоте с легкой долей презрения, раскинули свои палатки чуть в стороне. Расседланные кони мирно поедали сочную фракийскую траву почти у самых зарослей. Лупициан предпочел бы, чтобы клибонарии всегда были у него под рукой в полной боевой готовности. К сожалению, люди и кони, проделавшие немалый путь, нуждались в отдыхе, а комит был слишком опытным военачальником, чтобы этого не понимать.
— Что слышно об Ацилии? — обернулся Лупициан к корректору Скудилону, стоящему за его спиной.
— Комит в двух днях путь от границы. Послезавтра он будет здесь.
Лупициан терпеть не мог Скудилона, но в данном случае это не имело никакого значения. Этого худого долговязого человека приставил к комиту сам Валент, чтобы тот лично принял драгоценный груз из рук Ацилия, а также проследил, чтобы ни один денарий не пропал из казны за время пути от Илирика до Константинополя. Что ж, Лупициану меньше хлопот. В конце концов, он полководец, а не финансист. Задача комита состоит лишь в том, чтобы во Фракии, вверенной его заботам, царили закон и порядок.
Трибун Монций, взлетевший на холм с порозовевшим от долгой скачки лицом, спешился в десяти шагах от комита и вскинул руку в воинском приветствии.
— Мы не обнаружили в окрестностях ни одного подозрительного лица, высокородный Лупициан.
— Неужели? — скривился комит. — Тогда объясни мне, Монций, кто эти люди, собравшиеся у кромки леса?
Монций обернулся и растерянно уставился на заросли, темневшие у горизонта. Именно туда указывал перстом Лупициан.
— Видимо, это пастухи, — растерянно произнес он.
— И кого они пасут?
— Наших коней.
— Увы, Монций, эти люди не пасут наших коней, они их воруют.
Похоже, комит был прав, и бесчинства, творимые негодяями, заметили наконец и клибонарии. К счастью, у них нашлись под рукой оседланные кони, и по меньшей мере пятьсот разъяренных всадников бросилось вслед за похитителями, которые уже успели скрыться в лесу с украденным табуном. Какое счастье, что императору Валенту служит не только трибун Монций, но и комит Лупициан, у которого все же хватило ума не гнать всех лошадей на пастбище, а придержать часть из них в лагере. Лупициан надеялся, что клибонариям удастся догнать и наказать обнаглевших конокрадов.
— Как ты думаешь, светлейший Монций?
— Я просто уверен, высокородный Лупициан, что клибонарии вернут лошадей и уничтожат шайку воров.
— Значит, ты даешь руку на отсечение, Монций, что, кроме конокрадов, в том лесу нет никого?
— Даю, комит.
