К удивлению Макара, вслед за Хлыстом стали накладывать крест и таежные охотники, подданные хана Изоты. И крест накладывали правильный, православный!
– Да, слежу за этой речной погоней и думаю себе: мол, вас, Макар Дмитрич, никак не догонят! А если догонят, то я – тут как тут. Со всем возможным поможением! И так оно и вышло. Я – тут, и вам делаю поможение!
– Лучше бы нас утопили! – сказал Макар. – Одна-то англицкая шхуна ушла. Не догонишь теперь!
– Да и бес с ней! Главное, ты жив-здоров и будешь на моих харчах весел! – хохотнул Изотов.
– Бес теперь с нами, – вмешался в разговор Хлыст. – Теперь как нам идти к царю Ивану? Разве что голову заранее снять и поперед себя нести. Один уж конец.
– Это зачем? Голову – зачем?
– Затем, что не англы за нами гнались, а мы их сюда заманивали. Чтобы кончить… Не кончили…
– Так ведь наш царь, поди, за кончину англов не помиловал бы, а?
– Наш царь и велел устроить англам кончину. Но по-тихому, – опять вмешался в разговор Хлыст. – Мы обязались сделать так, будто мы сами догадались, что им, англам, в Сибири делать нечего. Ведь нечего им тут делать, Тимофей?
– Нечего… – ответил купец Изотов и наклонил голову к огню. Замолчал.
Макара вдруг стало клонить в сон. Больно много пережил в этот день, много выпил, много и сытно поел… Он завалился на бок.
Тимофей Изотов на непонятном, еркающем языке велел охотникам грузить его гостей в нарты…
Очнулся Макар непонятно где. Открыл глаза – над ним, вверху, дыра, а в дыре – полная луна. Остро пахло костром, но огня вокруг не заметно. А лежать – жарко, будто в печи.
– Эй, где я? – спросил в темноту Макар.
Никто не ответил.
Захотелось сразу много чего – и пить, и вылить, и чтобы стало светло. Макар сорвал то, что его укрывало. Оказалось, что лежит в одних исподниках, а покрывает его меховое гладкое одеяло. Макар встал, вытянул руки, сделал шаг. Сзади, совсем рядом, тихо и предупредительно зарычала собака. Потом гавкнула во весь голос. Макар замер.
Послышались шаги бегущего человека, перед глазами Макара вдруг что-то откинулось, и в глаза ударил свет лампы, открывший махонький шатер, крытый шкурами, и лицо Тимофея Изотова.
– Фу ты, Господи! – пробормотал Макар. – Одежа моя – где?
Пока одевался, да выходил на улицу, Тимофей Изотов развел в чуме костер.
– Извини, Макар Дмитрич, голову поправить у нас нечем.
Вошедший с улицы Макар поморщился.
– Здесь такого добра держать нельзя, – пояснил Изотов. – Народец здесь таковский, что ежели присосется к зелью, его не оторвать. Через день становится горьким пьяницей.
– Ну? Пошто так?
– А так, что тыщу лет окромя воды ничего не пили, организмы свои супротив зеленого змия настроили. Не приемлют у них организмы нашего зеленого змия…
– Ну и ладно, ну и хорошо. Садись так, насухую поговорим.
Сели, поговорили.
Купец Изотов купцом бы не был, ежели бы не понимал все с половины сказанного.
– Я, конечно, в таком деле решил бы так, – Изотова разобрало от значительности государева дела. – Пущай англы добегут до Китая и, ежели там живы останутся, пущай возвертаются. Ведь другой дороги им нет. А мы тут их достойно встретим! Будет нам время подготовить им добрую втсречу!
– Тимофей! Сказано же – не пущать злыдней в Китай и кончать здесь! Ну, не совсем здесь, а подалее. Последний приют им царем Иваном назначен там, где Иртыш впадает в Обь…
Тимофей Изотов задумался. Вертел в руках болванчиков из белой кости, размышлял.
– Денег бы… – сказал наконец он. – Немного денег, и англам каюк!
И выжидательно посмотрел на Макара.
Макар молчал.
– Да не мне денег! – вдруг заорал на весь белый свет Изотов. – Не мне! У меня пушнины здесь – десять бочек! Так ее окрест на тыщу верст, у каждого хана по десять бочек. Денег – нет! Серебра – нет!
За шкурами от голоса хозяина чума забесились, залаяли собаки. Макар шумно выдохнул воздух:
– Да, не думал я, что ты на мне хочешь заработать денег, хан Изота! Не думал!
На лай собак прибежали Хлыст и Бывалый Сенька. Оба с ножами в руках. Лезвия скупо блестели в свете костерка.
– А ежели вместо серебра будут каменья? – осторожно спросил Макар. – Драгоценные каменья… Это – как тут?
– Это тут – да! Тут это царское богатство, Макар Дмитрич.
Хлыст грубо хохотнул:
– На деревья станешь вешать цветастые каменья, Тимоха? Колядовать с имя станешь?
Бывалый Сенька толкнул Хлыста кулаком под ребро. Тот икнул и замолк.
Изотов прямо-таки засветился лицом:
– Понимаешь, в пяти днях пути, туда, на юг Сибири, у меня стоит настоящий дом. Мой как бы ханский дворец. Сам дом рубил, и сам баню ставил, амбары, лабазы… Ждет меня там бухарский купец Ильбан…
– А жена твоя, что, не ждет тебя? – снова влез в разговор Хлыст.
– Жена моя, Хлыст, твоими заботами о моем богатстве прошлой зимой скончалась… За пермским перевалом через Камень. Там и упокоена…
Макар показал Хлысту кулак. Бывалый Сенька снова нешутейно двинул ушкуйнику под бок.
– И что там бухарский купец Ильбан? – быстро спросил Макар.
– Он по всей Оби носится и все пытает про золото да про каменья… Готов душу положить за одно слово – где есть золото, али каменья есть.
