Юрий улыбнулся, вспомнив их знакомство ещё до проекта «Золото Карамкена», когда губернатор области представлял Орлинского коллегам. Дело было перед Новым годом. Крепкий, абсолютно лысый мужик с голосом то ли диктора, то ли командира танковой бригады с удивлением посмотрел на Орлинского и спросил: «А что, москвичам к нашему губернатору на совещание можно вот так, в майке приезжать?» При этом в зале для совещаний сидели депутаты и золотопромышленники, которые тоже попытались по-честному изобразить удивление.
Орлинский стоял между губернатором и Диканьцевым. Он улыбнулся, посмотрел на Алексея Алексеевича в идеально подогнанном тёмно-синем костюме и с улыбкой ответил:
– Я приехал из Москвы, но я не коренной москвич. Это во-первых. Во-вторых, наряжаться, как новогодняя ёлка, мне было некогда. Я был на рыбалке, когда мне позвонили и сообщили, что назначена встреча с губернатором и уважаемыми людьми. Я приехал домой, принял душ и помчал в аэропорт. Ну и в-третьих, под пиджаком у меня не майка, а футболка, чистая и приличная. И ещё, докладываю, в первый класс я пошёл в Карамкене, а до этого ходил там же в детский сад «Золотой Ключик».
Мужики, конечно, были удивлены, но достойно оценили ответ, засмеялись, и дальше пошёл настоящий, деловой, мужской разговор.
Потом Алексей Алексеич пригласил Орлинского к себе в офис на Палатке. Съёмочная группа Орлинского была в восторге от увиденного там, а производство золотых изделий не оставило равнодушными прекрасную половину группы. Кстати, Диканьцев сделал всем на память эксклюзивные подарки – шкатулки, покрытые сусальным золотом, и позолоченные авторучки с названием своей компании. Потом там же, в поселке Палатка, до утра сидели в замечательном ресторане, ели, пили, смеялись, всем всё понравилось. Насчет гостеприимства на Колыме – полный порядок. А уж если принимает такой человек, как Диканьцев, то тут вообще всё соответствует высшему разряду северного хлебосольства.
Уже подъезжая к студии, Орлинский позвонил Александру Лебзяку, и Саша подтвердил, что можно несколько сцен снять в его академии бокса. Юра ещё хотел, чтобы Александр Борисович и сам снялся в эпизоде фильма – всё-таки он коренной магаданец, олимпийский чемпион, гордость колымчан, легендарная личность, да и человек очень хороший. К слову, сам Юра, который в начале всей этой карамкенской истории всерьёз планировал найти в фильме роль и для себя, окончательно решил, что сейчас ему это не нужно. Ему и в качестве продюсера хлопот хватает.
На Шереметьевской в студии Юрий записал очередную программу «Мужской разговор». На этот раз его гостем был юморист Геннадий Ветров. Они давно собирались сделать программу с ним, да что-то постоянно не получалось. А тут, что называется, всё удачно срослось. Записали на одном дыхании. Гена подарил Юрию свою картину. Орлинский был, конечно, удивлён, что Ветров – не просто артист и великолепный клоун, но ещё и картины пишет.
Саша Пальников и Дима Акопян, коллеги и друзья Юрия, уже ждали его в просторной совещательной комнате телеканала «Открытый мир». Канал являлся информационным партнером проекта «Золото Карамкена», и нужно было обсудить некоторые вопросы, связанные со съёмкой сюжетов для новостей непосредственно на Колыме. Орлинский предупредил о том, что дата вылета на Север будет известна в ближайшие дни, и Пальников с Акопяном должны определить состав съёмочной группы.
Через полтора часа Орлинский уже сидел за столом в любимом ресторане «Чемодан». Он с превеликим удовольствием съел огромную котлету из медвежатины с белыми груздями и всё это запил очень крепким кофе, так как почувствовал, что ему, сытому до отвала, и заснуть недолго. Поговорил с хозяином ресторана Димой, который в очередной раз собирался ехать на Северный Кавказ – точнее, в Карачаево-Черкессию. Теберда, Домбай, Архыз – удивительно красивые места, где Орлинский много раз бывал, ведь там совсем рядом его родной город Черкесск.
Ещё несколько часов помотавшись по офисам, назвонившись по телефону так, что даже уши заболели, Юрий наконец припарковал машину и пешком, с большим удовольствием, прошёлся по Камергерскому переулку, свернул на Большую Дмитровку и подошёл к кафе, где по предварительной договоренности его ждал Олег Мраков собственной персоной.
Олег сидел у окна, с аппетитом жевал то, что в столичных кафе называют «суши», и внимательно изучал экран телевизора, висевшего на стене. Там одна занятная дама иностранного происхождения, практически без одежды, задорно пела на непонят-ном языке. Друзья поздоровались, Орлинский присел напротив Мракова. Тут же подбежал шустрый официант, которому вежливо была поставлена задача – доставить к столу чайник чёрного чая.
– Юра, как я рад тебя видеть, друг! Ты извини, я голодный, как тигр. А ты? А, ты ж говорил, что медвежатинки поел в «Чемодане». Круто, брат! А я вот, видишь, морепродукты с рисом и соей поедаю. Тут не оленины, ни сохатины нет! – с явным сожалением в голосе сказал Мраков.