Орлинский вышел в темноту из подъёмника и покрутил головой по сторонам. Опять тоннель, опять штольня. И тут неожиданно вспыхнул яркий свет. Орлинский даже на несколько секунд зажмурился.
– Ничего себе! Аж глаза режет! – вслух сказал журналист и прикрыл глаза ладонью.
– Юрий, сейчас привыкнете, – раздался голос перед стоящим с закрытыми глазами Орлинским. Юрий вздрогнул от неожиданности, и сердце моментально забилось в два раза быстрее. Ещё бы! Ведь никого только что тут не было, и раз! – кто-то возник словно из-под земли. Юрий сделал шаг назад, приняв вроде как боевую стойку, правой ладонью прикрылся от яркого света, а левую сжал в кулак на уровне солнечного сплетения.
– Здравствуйте, Юрий! Очень рад вас тут видеть! – вновь сказал голос.
Орлинский открыл глаза. Они постепенно привыкли к свету, и он вначале заметил протянутую для рукопожатия ладонь, потом поднял взгляд и увидел улыбающегося ему мужчину, причём эта улыбка была ему очень ему знакома.
Перед ним стоял, на первый взгляд, Василий Васильевич Максимов. Те же глаза, то же выражение лица, только прическа другая, тот же рост, но немного постройнее. А в целом – вылитый Василий Васильевич. Даже голос похож.
Перед Орлинским стоял Андрей Званцев – тот самый Утёс, брат-близнец Максимова. Мальчик, которого отдали в семью хлебопеков в поселке Утёсный и который потом на берегу реки Ветрушки спас от смерти сестру Старшинина, а через двадцать с лишним лет излечил от смертельной болезни и сынишку Сан Саныча.
Орлинский крепко пожал протянутую руку.
– Здравствуйте! Андрей? – больше спросил, чем утвердительно сказал Юрий и улыбнулся.
Мужчина в ответ тоже улыбнулся улыбкой Максимова.
– Зовите меня Андрей Васильевич. Человека, который меня усыновил, звали Василий Званцев. Ну, в конце концов, не Старец же Утёс? – весело пошутил и засмеялся Андрей Васильевич. – Это нас так люди прозвали. Ну, Юрий, похож я на брата своего?
– Конечно, я как будто с Василием Васильевичем разговариваю. И отчество у вас с братом совпало. Надо же!
– Вот что, Юрий, пойдёмте. Что мы тут стоим? Вам надо поесть, поспать, у вас ещё впереди много важных дел. И хочу сказать, что мне нравится, как вы отреагировали на нашу встречу. Не особо удивились. Как будто ждали.
– Наверное, ждал, вы правы, – ответил Орлинский. И тут на него просто обрушилась вся усталость, которая ждала своего часа – и вот он пришёл. – Подустал я, конечно, немного, отдохнуть не помешает, – тихо добавил он.
Андрей Васильевич, жестом пригласил журналиста пройти с собой, и через минуту они из штольни через синюю дверь попали в просторное помещение, в котором был даже камин, а рядом лежали поленья.
– Это наша гостиная, располагайтесь. Вот комплект одежды вашего размера от носков до куртки. Там ванная, чуть дальше спальня, но я её зову «комната для сна». Ну а вот тут на столе найдёте что поесть. Не стесняйтесь. На некоторое время это место станет вашим домом. – улыбнулся Званцев. – Да, Юрий… Вы же знаете, наверное, что за вами по пятам идут незваные гости?
– Конечно. И они ищут то же самое, что и я.
– Догадываюсь, о чем вы говорите. Надеюсь, всё у нас вами получится. Мне нужно идти, а вам – хорошо поесть и выспаться. Вот переговорное устройство, можете, если что, меня по нему вызвать. А вот тут – обычный плеер. Если надоест сидеть в полной тишине, тут есть музыка, которая вам нравится, – улыбнулся Званцев.
– Андрей Васильевич, надеюсь, у нас будет время с вами поговорить? Столько всего хочется спросить! – поинтересовался Орлинский.
– Конечно будет. Отвечу на все вопросы, на какие смогу, Юрий Николаевич. Я пошёл. Хорошего отдыха! – и Утёс пружинистой походкой вышел из гостиной. Но не в дверь, ведущую в штольню, а в другую, напротив.
Юрий помылся в душе, с наслаждением надел чистое бельё и сел за стол. Салат из свежих огурцов и помидоров, борщ и котлеты с картошкой-пюре, молоко с печеньем известной фабрики – всё как дома, на поверхности, домашнее и вкусное. Юра с удовольствием поел и впервые за последнее время почувствовал себя в полной безопасности.
После трапезы он прошёл в прохладную, небольшую по размерам комнату. Глаза уже слипались на ходу. Он лёг на прохладную простыню, положил голову на твёрдую подушку, накрылся до подбородка одеялом и вытянул вдоль тела руки.
«Как в пионерском лагере прямо», – поймал себя на мысли засыпающий Орлинский, и глубокий сон моментально принял его в свою душевную компанию.
– Проснулись? Как спалось, Юрий Николаевич? – рядом с кроватью стоял Андрей Васильевич. – Вы спали ровно девять часов.
– Доброе утро! Или день? Или вечер? А может, ночь? – Орлинский хорошо выспался и прекрасно себя чувствовал. Настроение было прекрасным.
– Юрий, я вас жду в гостиной, стол накрыт, кофе смолот и сварен. – Званцев прошел в гостиную.