– Использовать мы это, конечно, не будем, – сказал Орлинский, повернувшись к друзьям. – У нас есть на чём готовить. А вот стол и стулья нам для трапезы пригодятся.
Все дружно согласились.
То, что скрывалось за последней дверью, оказалось очень интересным, удивительным и не таким простым. Даже Орлинский, который всем говорил, что его сложно удивить, еле сдержал себя, чтобы не изумиться вслух. Там оказался длинный коридор, из которого в лицо ударил знакомый, ни с чем не сравнимый запах – запах бумажных книг. И немудрено: по обеим стенам не меньше чем на сто метров тянулись книжные стеллажи высотой примерно два с половиной метра.
Перебросившись несколькими восхищёнными фразами, друзья стали рассматривать книги и потихоньку двигаться по коридору.
– Мужики, поздравляю! Мы нашли самую глубокую библиотеку в мире. Над нами почти два километра земли! – резюмировал Орлинский.
– И, наверное, она самая длинная, – добавил Василий Васильевич. – Мы уже точно метров сто по ней прошли, а то и больше!
На полках обнаружились фолианты трудов Ленина, Карла Маркса и Фридриха Энгельса, книги по медицине и физике, анатомии и математике. Очень много художественной литературы – Фенимор Купер, Жюль Верн, Александр Дюма, сборники стихов разных поэтов, нотные сборники и справочники по игре в шахматы. Но больше всего там было религиозной литературы – Библия, Коран, Евангелие, Тора, тибетская Книга мёртвых, Бхагават-гита и другие священные книги. Некоторые даже не были никому знакомы, и мужчины с удивлением смотрели на их странные названия. По общему мнению друзей, тут были собраны книги на всех языках мира.
– Да, ребята… Тут кто-то, судя по всему, очень и очень интересовался религией, раз столько материала собрано, – сказал Орлинский. – Похоже, здесь над этим очень серьёзно работали.
– Мне кажется, тут не только религией увлекались, – задумчиво и тихо высказал свое мнение Василий Васильевич. – Тут, скорее, верой интересовались. Верой в Бога, я так думаю.
– А вы знаете, Василий Васильевич, вы ведь, наверное, правы. В наше время учёные в основном работают с наукой и религией, – с улыбкой ответил Мраков. – А тут, да ещё в то время, да под землёй, работали с наукой и верой. Почему бы и нет? Раз столько всего собрали о верованиях со всей Земли…
– Олег и Василь Василич, я тоже думаю, что так и есть. Именно с верой тут работали, а не с религией, – добавил Орлинский.
– Смотрите-ка, – громко сказал Павел, – там в конце ещё одна дверь. Интересно, что там?
– Не шуми, парень, сейчас глянем, – улыбнулся Старшинин. – Там, наверное, ещё интересней.
– Ну тогда пойдем да глянем!
Юрий обошёл проводника и направился к двери. Весь отряд дружно пошёл за ним. Орлинский взялся за ручку двери и широко её распахнул.
Друзья оказались на пороге большого православного храма. Горели лампы, всё сверкало золотом и яркими красками. Иконы в золотых окладах, от небольших до огромных, стены, удивительно красиво расписанные сюжетами из Евангелия, огромный купол в высоте с изображением Творца, большое распятие…
У всех перехватило дух от такой неожиданности. Орлинский прошептал короткую молитву и трижды перекрестился с поклоном. Остальные сделали то же самое. Несколько минут в полной тишине мужчины стояли молча, с чуть наклонёнными головами.
– Мужики, – тихо начал Старшинин, – это кто ж такую красоту сотворил под землёй? И когда, главное, успел? За какое время и для кого? Посмотрите, какой алтарь большой!
– Сан Саныч, да и сам храм-то не маленький, – добавил Паша. – Пойдёмте посмотрим, что ли? Чего мы тут на пороге как неродные стоим? – и Олег Мраков первым пошёл в сторону распятия.
Постояв ещё немного, друзья, аккуратно ступая по мраморному полу, разошлись по храму. Они подходили к иконам, крестились и удивлялись работе мастеров, сотворивших такое чудо. Все иконы были в окладах из чистого золота, украшенные разноцветными драгоценными камнями – рубинами, сапфирами, изумрудами, чистейшими бриллиантами и другими всевозможными самоцветами. Орлинского посетила мысль о том, что в окладах икон этим камням самое место, тут их предназначение – не подчеркивать материальные блага, не вызывать алчность, а совсем наоборот: показать свой блеск, обрамляя то, перед чем они являются обычной пылью и трухой.
Был первый час ночи, и голод и усталость давали о себе знать. Поэтому мужики разогрели на газовых горелках гречку с мясом, заварили ароматный настой на колымских травах и, достойно перекусив, расположились на богатырский сон в спальном помещении. Павел выключил свет. Впечатления, долгий переход, сытная еда и водные процедуры сделали своё дело, и через пять минут все спали на удобных кроватях, на сетки которых постелили маты, принесённые с собой.
* * *
– Рота, подъём! – ровно через восемь часов голосом свирепого армейского старшины скомандовал Орлинский. Свет был включен, Юрий был уже одет, побрит и бодр, как и положено командиру. – Утро доброе, мужики!
– Доброе, доброе! – ответил первым Старшинин. – Молодец, Николаич! Уже по форме одет!
– Доброе утро, ребята! – бодро вскочил с постели Василий Васильевич.