– Сапоги. – Девушка-офицер взяла обувь из рук одного из своих подчиненных и бросила Эстер. – Остальное мы сожгли. Не беспокойся, варварка, эти вещи тебе больше не понадобятся.
Дверь закрылась. Ключ повернулся в замке. Шаги тяжелых сапог постепенно затихли, удаляясь. Эстер услышала, что где-то далеко внизу шумит море, набегая на каменистый берег. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться, и тихо заплакала. Не о себе, даже не о Томе. Она плакала о своей сгоревшей одежде: о жилете, в кармане которого лежала фотография Тома, и о милом красном шарфе, который Том купил ей в Перипатетиаполисе. Теперь у нее совсем ничего от него не осталось.
Тьма за крошечным высоким окошком чуть поредела, небо сделалось серым, выцветшим. Дверь загремела и открылась. В камеру заглянул человек и сказал:
– Вставай, дикарка. Командир ждет тебя.
Девушка-командир ждала ее в большой, чистой комнате, где сквозь побелку на стенках слабо проступали изображения дельфинов и русалок, а за круглым окошком было видно море, шершавое, как терка. Командир уселась за стальной письменный стол. Ее смуглые пальцы принялись выстукивать обрывки какой-то безумной мелодии на официального вида папке. Она встала только после того, как конвоиры Эстер отсалютовали своей начальнице.
– Оставьте нас, – велела она.
– Но, командир… – начал было один.
– Думаю, я как-нибудь справлюсь с одной-единственной хилой варваркой.
Она подождала, пока мужчины выйдут, затем медленно обошла вокруг стола, не сводя глаз с Эстер.
Эстер уже приходилось встречать яростный взгляд этих темных глаз: девушка-командир была не кто иная, как Сатия, неистовая подопечная Анны Фанг из Батмунх-Гомпы. Эстер не особенно удивилась. С тех пор как она попала в Архангельск, ее жизнью правила загадочная логика сновидения, и казалось вполне уместным встретить в конце пути знакомое недружелюбное лицо. Два с половиной года прошло со времени их прошлой встречи, но Сатия как будто постарела намного больше; лицо у нее было измученным и суровым, а в темных глазах поселилось какое-то непонятное выражение, как будто ярость и вина, гордыня и страх перемешались в ее душе, сплавившись в некое новое чувство, которому нет названия.
– Добро пожаловать на Объект, – сказала она холодно.
Эстер уставилась на нее:
– Что это за место? Где оно находится? Я не знала, что у ваших еще остались базы на севере, после того как съели Шпицберген.
Сатия только улыбнулась:
– Ты многого о нас не знаешь, мисс Шоу. Пускай Высший Совет вывел войска Лиги из полярного региона, но кое-кто из нас не смирился с поражением. Зеленая Гроза держит несколько баз на севере. Поскольку ты не уйдешь отсюда живой, я могу тебе сказать, что данный объект находится на Разбойничьем Насесте, – это остров, расположенный на расстоянии около трехсот пятидесяти километров от южной оконечности Гренландии.
– Здесь очень мило, – заметила Эстер. – Видимо, вас привлекает сюда здоровый климат?
Сатия отвесила ей пощечину, от которой у Эстер зазвенело в ушах и перехватило дыхание.
– Под этим небом выросла Анна Фанг, – отрезала командир. – Ее родители вели торговлю в здешних краях, прежде чем попали в рабство на борт Архангельска.
– Ясно. Стало быть, сентиментальные мотивы, – буркнула Эстер и вся напряглась, ожидая очередного удара, но удара не последовало.
Сатия отвернулась к окну.
– Три недели назад ты уничтожила наше звено над Драконьим перевалом, – проговорила она.
– Только потому, что они атаковали мой корабль, – ответила Эстер.
– Это не твой корабль! – рявкнула девушка-офицер. – Это корабль Анны… был… Ты украла его в ту ночь, когда погибла Анна. Ты и твой любовник-варвар Том Нэтсуорти. А кстати, где он? Неужели он тебя бросил?
Эстер пожала плечами.
– И что же ты делала одна в Архангельске?
– Продавала кое-какие города охотникам, только и всего, – ответила Эстер.
– Вот этому я готова поверить! Предательство у тебя в крови.
Эстер нахмурилась. Ее что, притащили в такую даль, чтобы Сатия могла вволю пооскорблять ее родителей?
– Если вы намекаете, что я пошла в маму, так она, конечно, совершила очень большую глупость, когда выкопала эту МЕДУЗУ, но, по-моему, она никого не предавала.
– Верно, – согласилась Сагия. – Но вот отец…
– Мой папа был фермером! – Эстер вдруг страшно рассердилась, что эта девица стоит перед ней и поливает грязью память ее покойного отца, который за всю свою жизнь никому не сделал зла.
– Лгунья, – процедила Сатия. – Твой отец – Таддеус Валентайн!
За окном вдруг пошел снег, похожий на сахарную пудру. Было видно, как айсберги бродят по серому бесприютному зимнему морю. Эстер сказала тоненьким голоском:
– Это неправда.
Сатия вынула из папки исписанный листок бумаги.
– Вот отчет, который Анна написала для Высшего Совета Лиги в тот день, когда привезла тебя в Батмунх-Гомпу. Как там она пишет?… А, да: «Двое молодых людей. Один – очаровательный молодой подмастерье-историк из Лондона, совершенно безобидный, другая – бедная изуродованная девушка, которая, я в этом уверена, является пропавшей дочерью Пандоры Рей и Таддеуса Валентайна».
Эстер сказала:
