Когда Коул очнулся в следующий раз, все еще была ночь. Душившая его веревка задергалась и заплясала. Он попытался вдохнуть, давясь ужасными хлюпающими звуками, и кто-то над самой головой прошипел:
– Тихо!
Он открыл незаплывший глаз и посмотрел вверх. В темноте блеснул нож, перепиливающий толстую просмоленную веревку.
– Эй! – попытался выговорить Коул.
Последние волокна веревки лопнули. Коул упал во тьму, с размаху ударился о корпус «Винтового червя» и остался лежать, ловя воздух ртом и заходясь бессильным кашлем. Кто-то разрезал веревки у него на запястьях. Чьи-то руки схватили его за плечи и перевернули на спину. На него смотрел Гаргл.
Коул попробовал заговорить, но тело было слишком занято: оно дышало, ему было не до слов.
– Соберись, – тихо сказал Гаргл. – Тебе нужно уходить.
– Уходить? – прохрипел Коул. – Дядюшка же увидит!
Гаргл покачал головой:
– Дядюшка спит.
– Дядюшка никогда не спит!
– Это ты так думаешь. И потом, все крабы, которые следили за тобой, поломались. Я устроил.
– Так ведь, когда он узнает, что ты сделал…
– Не узнает. – Зубы Гаргла сверкнули в улыбке. – Я спрятал кусочки испорченных крабов в койке у Вертела. Дядюшка подумает, что это сделал Вертел.
– Вертел меня терпеть не может! Дядюшка об этом знает!
– Не, не знает. Я все время рассказывал Дядюшке, что вы с Вертелом отлично ладили на «Винтовом черве». Мол, Вертел только потому взял на себя командование, что беспокоился за тебя. Он будто бы ради тебя на все готов. Дядюшка думает, вы с Вертелом друзья – не разлей вода.
– Боги! – сипло выговорил Коул, пораженный хитростью новичка и ужасаясь при мысли о том, что теперь будет с Вертелом.
– Я не мог допустить, чтобы Дядюшка убил тебя, – сказал Гаргл. – Ты хорошо ко мне относился в Анкоридже. Твое место там, Коул. Бери «Винтового червя» и дуй назад, в Анкоридж.
Коул начал растирать шею. Долгие годы обучения кричали, что кража пиявки – самый страшный грех, какой только может совершить Пропащий Мальчишка. С другой стороны, так приятно было снова чувствовать себя живым, и каждый глоток воздуха, вливаясь в изголодавшиеся легкие, укреплял в нем решимость оставаться таким и дальше.
– А почему Анкоридж? – спросил он. – Ты слышал, как Том разговаривал с Пеннироялом. Анкоридж обречен. И вообще, мне там не обрадуются. Я ведь взломщик.
– Еще как обрадуются! Когда узнают, какой ты для них нужный человек, они быстро забудут, что ты у них что-то там украл. Возьми вот это. – Гаргл сунул что-то ему в руку: узкую, длинную металлическую трубку. – Некогда больше разговаривать, Коул. Тебе здесь не место. Ты на самом деле никогда не был здесь своим. Давай лезь в пиявку и сматывайся!
– А ты разве не поедешь со мной?
– Я? Да никогда в жизни! Я – Пропащий Мальчишка. Я останусь здесь, буду помогать Дядюшке. Он уже старый, Коул. Зрение давно не то, и слышать стал хуже. Ему будет нужен надежный человек для работы с камерами и архивами. Вот погоди, еще годика два-три – и я стану его правой рукой. А еще через несколько лет – кто знает? Может, я сам стану главным в Гримсби.
– Это было бы здорово, Гаргл! – Смеяться было больно. – Вот бы посмотреть, как ты станешь всем заправлять в Гримсби! Не позволишь больше мальчишкам куражиться друг над другом.
– Не позволю?
Коул никогда еще не видел у Гаргла такой улыбки – холодной, злой улыбки, которая ему совсем не понравилась.
– Да ничего подобного! Я сам над ними так покуражусь, мало не покажется! Я же этим только и жил, Коул, все время, пока Вертел и другие мордовали меня в Грабиляриуме. Я все время думал о том, что я с ними сделаю, когда придет моя очередь.
Коул уставился на него, наполовину надеясь, что все это просто еще один дурной сон.
– Уходи, – повторил Гаргл и открыл люк «Винтового червя».
Сон там или не сон, но спорить не приходилось. В голосе Гаргла звучала такая уверенность, что Коул сам почувствовал себя новичком, которым командует старший, решительный мальчишка. Он чуть не уронил ту штуковину, что дал ему Гаргл, но Гаргл подхватил ее и снова сунул ему в руку:
– Уходи и не возвращайся, и удачи тебе!
Коул устало спустился по трапу, гадая, каким это образом может ему помочь помятая жестяная трубка, покрытая черным лаком.
Фрейя проснулась еще до рассвета и лежала в темноте, чувствуя, как содрогается и покачивается на ходу ее город, переваливая через ледяные бугры и торосы. Анкоридж продвинулся далеко к западу от Гренландии и теперь направлялся на юг по незнакомому льду, преодолевая каменистые участки замерзших островов. Несколько раз мистер Скабиоз был вынужден поднимать ведущее колесо и волочить город кошками через заснеженные скалы и изрезанные трещинами ледники. И вот перед ними снова расстилается ровный морской лед до самого горизонта. Мисс Пай предположила, что это Гудзонов залив, огромная ледяная равнина, по которой, как утверждал профессор Пеннироял, можно проникнуть в самое сердце Мертвого континента, почти до границы зеленых районов. Но достаточно ли крепкий здесь лед, выдержит ли он вес Анкориджа?
