- Вы мой гость, - заявила она при этом, мило улыбнувшись - Возьмите, пожалуйста, не стесняйтесь. Этой суммы хватит?
Сумма, выданная Радошу на 14 дней, равнялась месячной зарплате хорошо оплачиваемого служащего, так что Радош не бедствовал. Но цель, которая перед ним маячила: забыть об уголке Вселенной, в котором можно было не думать о завтрашнем дне, приближаться к нему упорно не хотела. Душа Радоша не желала ничего забывать, вместо забвения он вспоминал и сравнивал. Там было спокойно - здесь шумно; там было безопасно - здесь он ходил словно по лезвию ножа. Радош всегда любил шум и суету, да и опасность он воспринимал пикантной приправой ко всему, за что любил и ценил жизнь. Однако сейчас ни то, ни другое не возбуждало его нервов. Радошу было скучно.
Прошла еще неделя - но чего он от Тьеры ждет, Радош так и не понял. Между тем, оставшись здесь, он должен был бы на что-то существовать, поджидая оказии, благоприятной для осуществления своих планов. Оказия эта заключалась в людях. В тьеранской толпе их было много, но каждый из них представлялся Радошу чем-то вроде ящика со множеством замков без ключей. Связаться не с тем человеком обозначало стопроцентную и бессмысленную гибель - люди Радошу требовались не какие-нибудь, а сортовые, какие на каждом углу не валялись!
На исходе второй недели Радош решил, что ничего плохого не произойдет, если он вновь навестит свою хозяйку.
- Вы не заболели, мадам? - удивился он, когда открыв дверь квартирки, которую мадам тогда снимала для своего рабочего кабинета, обнаружил там особу, лишь чертами лица и фигурой напоминавшую растрепанную и неряшливую курицу с Первой Полосы планеты под названием "Безымянная".
Женщина, поднявшая на него глаза, выглядела абсолютно прилично. Ее волосы были подстрижены, и хорошим парикмахером, причесаны и послушно лежали на голове, а не топорщились в разные стороны. Та часть ее туловища, которая возвышалась над столом, была упакована не в бесформенное нечто, а в нормальную блузку строгого покроя, а губы обведены контурным карандашом и подкрашены неяркой помадой. Но непонятнее всего был взгляд, который эта особа кинула в сторону Радоша. Во взгляде ее читалось бесконечное, бездонное горе. Мадам явно была в трауре, и даже не пыталась этого скрыть!
- Да? - спросила она рассеянно, услышав, что Радош еще ничего не надумал. - Что ж, я тебя не тороплю, ты человек вольный. Вот, возьми еще кучку денег. Бери, бери, не стесняйся, или я решу, что у тебя по отношению ко мне дурные намерения.
Радош не хотел, чтобы у мадам Бинки возникли нехорошие подозрения насчет его намерений. Деньги он взял, а, выходя из лифта, доверительно сказал консьержке:
- У мадам Максимовой что-то стряслось, верно?
- Муж от нее ушел, - прошептала консьержка, оглядываясь. - Бедняжка очень переживает, просто вся извелась.
Радош замер. Вот он, случай, который ему требовался для нового взлета!
- Совсем ушел? - поинтересовался он для приличия.
- Развелись они, - произнесла консьержка так, словно выдавала великую тайну.
- Тогда я, пожалуй, вернусь.
И добавил в ответ на ее удивление:
- Мадам Максимова нуждается в утешении. Нельзя ее так бросать.
И повернул назад.
- Я узнал, что вы свободны, - проговорил он с порога.
- Свободна? - с печальным равнодушием воззрилась на него Бинка. - В каком смысле?
- В смысле брака. Вы мне очень нравитесь, мадам, мы составим прекрасную пару. Выходите за меня замуж.
Мадам глубоко вздохнула, затем медленно спросила:
- А как же Гита?
- Как хочет. Мы с ней договаривались, что я уйду, когда пожелаю.
Бинка опустила глаза:
- Если тебе плохо с Гитой, тебе нет смысла сходиться со мной. Я ее ничем не лучше.
- Мне с ней вполне хорошо, - возразил Радош, - но мне нравитесь вы. Разве я не говорил вам этого с самого начала?
Бинка задумчиво на него посмотрела...
- Глупости, - сказала она наконец. - Пустая блажь! Гита гораздо больше годится в жены, чем я. Ей не приходится совершать поступков, от которых любого мужчину может хватить инфаркт. Она всегда в состоянии сказать тебе "да, дорогой", в то время как мне частенько придется говорить "нет" либо лгать. Быть мужем хозяйки не мед. Спроси Уота, он тебе расскажет!
- А если я вас люблю?
- Уот тоже любил. А только теперь его пламенная любовь почему-то превратилась в дым.
- Моя не превратится.
- Пустое. Я вообще больше не собираюсь выходить замуж. Замужество - это несвобода. Сейчас я вольная птица, и мне ни перед кем не надо прикидываться веселой, когда мне плохо, лишь бы не огорчать своим настроением спутника жизни. Я могу идти куда хочу, не оглядываясь на то, что он обо мне подумает, и встречаться с кем пожелаю, не беспокоясь, что мои знакомства кому-то сделают больно.
"Вот как ты заговорила, голубушка, - подумал Радош. - А раньше-то уверяла, будто твой муженек давно привык к своим номерам. "
Но вслух сказал:
- Я знаю, на что иду. Я не стану вам мешать.
Бинка печально засмеялась:
