Глаза мадам лихорадочно заблестели, и она вновь задрожала.
"Конечно, чудовище," - подумал Радош про себя. А вслух сказал:
- Еще бы не представлять! Когда проживешь вместе столько лет, к человеку привыкаешь, как будто он твой собственный, верно?
Бинка кивнула и, как ни странно, успокоилась.
- Составляй программу, - сказала она. - Куда ты поведешь меня сегодня, признавайся?
- Сначала к вам домой, - сказал Радош, лихорадочно обдумывая, куда можно пойти человеку среднего класса, чтобы приятно стало даме, а не ее кавалеру. До сих пор в его холостяцкой жизни подобных проблем не возникало. И в Космопорту, и в Спейстауне он знал кучу мест, где мужчине можно было забыться и отключиться от суеты жизни. - Вам надо переодеться во что-нибудь более легкое, чем этот ужасный костюм.
- Он вполне приличный, - возразила Бинка удивленно. - В деловом мире все носят подобное.
- Вот именно что в деловом. А мы идем развлекаться.
- Но у меня все такие! - В голосе мадам звучало недоумение.
Это была точка отсчета, за которую следовало немедленно ухватиться. И Радош ухватился.
- Тогда первый наш поход - по магазинам! - Объявил он торжественно.
- Отлично, - сказала Бинка, помедлив. Она раскрыла сумочку и, достав стопку кредиток, сунула ее Радошу в руку. - Платить будешь ты, как будто от себя. Мы будем плохо выглядеть, если раскрываться будет мой кошелек, а не твой. Ты согласен?
Радош был более чем согласен. И на мгновение он снова испытал приступ ненависти к этой холодной, холеной, развращенной особе, равнодушно морившей голодом шесть суток подряд два десятка живых людей и беззастенчиво признавшейся, что она не задумываясь отправила бы на тот свет всю партию, если бы ей не было неловко перед своим подчиненным и сыном.
И когда в модном салоне мадам начала выбирать себе вечернее платье, он, вспомнив слова Гиты о том, что женщины их рода бывают для своих мужчин такими, какими те хотят их видеть, показал на платье с огромным вырезом сзади:
- Вот это примерь.
- Ты что, дорогой! - ошеломленно воззрилась на него Бинка. - Я же буду выглядеть в нем ужасно вульгарно!
- Я так хочу! - настойчиво сказал Радош.
- Но каждый мужчина мечтает, чтобы с ним под ручку шла истинная леди, а не особа... м... нескромного поведения.
- Леди у меня осталась дома, - возразил Радош с ехидцей. - На Тьере я желал бы иметь кое-что позанятнее. Контраст иногда бывает очень приятен. Угу?
- Угу! - глаза мадам вспыхнули веселыми искорками. - Уж если я согласилась стать твоей... м... не будем об этом, то оденемся соответствующе. А ты меня не разлюбишь после всего? - вдруг спросила она тревожно.
- Нет! - вполне искренне рассмеялся Радош, ибо для того, чтобы разлюбить, надо было сначала полюбить, а любви к мадам хозяйке он в то мгновение аж никак не испытывал.
- А теперь пройдемся по злачным местам, - сказал он своей спутнице, когда они вышли из модного магазина-салона. - Я покажу вам мир, в котором вы еще не бывали, угу?
- Угу! - восторженно воскликнула Бинка, заглядывая ему в глаза. - Веди меня, Сусанин!
Кто такой Сусанин, Радош не знал, зато теперь о программе для развлечения мадам хозяйки он мог не беспокоиться. Две недели он таскал ее по забегаловкам, барам, отелям самого низкого пошиба, описывая ей в красках всякие ужасы о разных случаях, какие там иногда происходили. Они смотрели стриптиз и стереофильмы весьма сомнительного содержания, после которых зрители прямо из зала расползались по отдельным кабинкам, и все прочее на подобном же уровне.
Наряды мадам хозяйки менялись, по выбору Радоша, естественно, и были они все вульгарнее и вульгарнее. Радош был рад, что ее опускал - так ему казалось, по крайней мере. Он с удовлетворением отмечал, что не только одежда, но и манеры мадам совершенно изменились. Она взвизгивала от страха на американских горках и от души смеялась на комедиях. Словом, с Радошем по улицам Космопорта гуляла отнюдь не леди, как он того и пожелал.
- Я очень уважаю тебя, Радош, - сказала мадам хозяйка однажды. - Ты даже не представляешь себе, до чего я тебя уважаю. Я всегда смотрела на Уотера сверху вниз, и с этим ничего нельзя было поделать. А на тебя я смотрю как на равного.
- Вы считаете меня равным себе? - Радош хотел сказать "себя равной мне", но вовремя спохватился.
- Ага. Ты очень похож на мужчин нашего клана. Ты единственный мужчина, которому удавалось брать надо мной вверх. И когда ты меня оставишь... м... ладно, не будем об этом...
На исходе следующей недели Радош наткнулся наконец на тех, кого давно и безуспешно искал. Он с мадам был в баре, где продавалось "пиво для матросов". Мадам пива не пила, но с интересом обозревала публику.
- Привет, Радош! - вдруг услышал он знакомый голос и обернулся. Возле него стоял один из его бывших приятелей по пересыльной тюрьме. - Я слышал, тебя видели на Лакро!
Радош глянул в сторону Бинки. Мадам сидела далеко и слышать их не могла.
- Да, я там был, - отвечал он осторожно.
- Говорят, там есть чего взять.
- Есть. Если ты при тачке, руки длинны и коготки остры.
- Тачку можно достать, и коготки имеются. А вот за рулем сидеть некому.
- А!
