- Дело не в тебе, а во мне. В нашем роду свои обычаи, согласно которым замужество накладывает на женщину определенные обязанности. И я буду стараться их выполнять, как бы глупо это ни выглядело. Нет-нет, я не чувствую себя в силах рисковать второй раз, это было бы безумие. Не вынуждай меня совершить поступок, в котором нам обоим придется раскаиваться.
Радош покачал головой:
- Мадам! - произнес он, внезапно приняв решение. - Либо вы становитесь моей женой, либо я остаюсь на Тьере. Я не из тех, кто любит, когда с ним играют как с собачонкой.
Хозяйка Первой Полосы планеты под названием "Безымянная" покраснела, затем побледнела. Затем сказала:
- С чего ты взял, будто я с тобой играюсь? Я просто говорю тебе правду: порвав с Гитой, ты сделаешь большую ошибку. Ты сменяешь шило на мыло и ничего не приобретешь, а только потеряешь. Все мужчины нашего поселка думают на некоторые темы одинаково, и ты тоже скоро начнешь думать, как они. Я тебе опротивлю, и ты мне скажешь то же самое, что и Уот. Только тебе станет еще хуже, чем ему. Когда мы с ним познакомились, у него не было постоянной подруги, не было сына и места под звездами. Он был гол как сокол, и терять ему было нечего.
Радош засмеялся:
- Вы очень убедительны, - сказал он, - но в моей жизни было слишком много женщин, чтобы потеря очередной из них могла ввести меня в транс. И дети для меня не новость. Помните наш перелет на Новую Землю? Когда мы вас связали? Я солгал вам - там, в вашей каюте, когда вы спали, я вас поцеловал. Я не могу забыть этого поцелуя, и не Гиту хочу я с тех пор, а вас!
Мадам хозяйка снова покраснела и опустила глаза. Затем она подняла их, взглянула на Радоша и отвела взор в бок. И проговорила, старательно избегая смотреть ему в глаза:
- Вот оно что! Теперь понятно, почему... Хорошо, Радош, я согласна стать вашей... спутницей жизни. Но при одном условии. Вы не бросаете Гиту, а, наоборот, заключаете с ней законный брак.
- Не понял! - Радош действительно ничего не понял из сумбурных слов хозяйки.
- Ах, что тут непонятного? У вас будет две жены: одна законная, на Безымянной, а другая - просто так, на Тьере. Это называется "вторая жена". Правда, вторых жен у нас принято презирать, но тут уж ничего не поделаешь, придется мне на это пойти.
Радош усмехнулся:
- А почему бы не наоборот? Почему бы вам не уступить роль второй жены вашей сестре?
- Потому что она на нее не согласится. Она просто вернется домой, к нашим. Гита очень гордая, Радош.
- А вы, мадам?
- Я - нет, я простая. Я согласна подбирать крохи с ее стола, пока они будут падать.
Бинка проговорила это так грустно, так безнадежно, что Радошу на мгновение стало ее жаль.
- Мадам, - произнес он проникновенно, подходя к хозяйке и беря ее руки в свои, - почему вы предлагаете мне то, что в цивилизованном мире называется гнусностью? Я ваш и душой, и телом, и мне никого не надо, кроме тебя!
- Ах оставь! - резко молвила хозяйка и вырвала свои руки из его ладоней. - Любому мужчине не составляет ни малейшего труда крутить романы хоть с десятком баб, и он не испытывает при этом ни малейшего дискомфорта. Мы с вами взрослые люди, зачем же это ханжество? Поймите меня, я не смогу наслаждаться вашей... вашим обществом, зная, что Гита проливает горькие слезы одиночества. Сегодня вечером Сандро возвращается на Безымянную. Отправляйтесь с ним. Если вы появитесь передо мной с гербовой бумагой, где черным по белому будет значится, что моя сестра больше не предмет для иронических улыбок - я ваша. Все ясно? Или есть еще вопросы?
"Ишь как она, - тоскливо подумал Радош, - режет как ножом: "Вопросы есть?" Неужели не врет? Неужели и впрямь она не шутя опускает себя на роль "ночной феи", женщины, с которой мужчины отдыхают от семьи?"
- Я привезу вам то, что вы желаете, мадам, - отвечал он жестко. - Но если ваше обещание - обман, то Гита останется соломенной вдовой.
Бинка кивнула в знак согласия.
- Я знаю, с кем говорю, - сказала она. - Я буду ждать тебя два месяца, включая дорогу туда и назад, два цикла на медовый месяц и две недели про запас. Подожди, я свяжусь с Сандро, чтобы ты с ним не разминулся, и предупрежу его, чтобы он возвратил тебя сюда, если ты попросишь. Кстати, если ты передумаешь, и твоя блажь пройдет, я не обижусь.
Радош усмехнулся - про себя, естественно. Она считает это блажью - что ж, ей еще предстоит убедиться в серьезности его намерений.
Он едва выдержал условленные четыре недели с Гитой и, нежно простившись с ней, пообещал вернуться месяцочка через три.
- Твоя сестра сказала, что я ей зачем-то нужен там, на Тьере, - солгал он. - Сама понимаешь, я не мог ей отказать.
- Конечно, дорогой, - отвечала счастливая Гита. - Я буду ждать тебя.
Она прижала к себе сынишку и повторила тихо:
- Мы оба будем ждать тебя. Возвращайся скорее!
Торопиться с возвращением Радош не собирался, но он кивнул. Почему бы ему было и не кивнуть, кому от этого было плохо? Через пять дней он уже утюжил колесами наемного таксо шоссе от Космопорта до Спейстауна. Вот и офис, в котором трудилась мадам Бинка. Вот и ее апартамент.
