При этих словах капитан весь подтянулся и, не мешкая, по-военному стал отвечать.
— Так точно, припугнули. Я так понимаю. Они же его самого не тронули. У них какие-то виды на его шашлычную. По-моему, они хотят её прибрать к рукам.
— Да, вот какая жизнь пошла, капитан! Жестокая до предела. Никто никого не жалеет. Люди рвутся к деньгам любыми путями. Идут даже по трупам. Раньше было поспокойней. По крайней мере такой мрази я не помню. Надо же, в подъезде, где живут мирные люди, взорвать бомбу! Дверь вынесло с потрохами…
— Это конкуренция, товарищ полковник, раздел сфер влияния. Криминал лезет в экономику, во власть…
— Хватит, капитан, демагогией заниматься: конкуренция, понимаешь ли. Надо немедленно установить личности преступников и задержать. Соображения есть по этому поводу?
— Младший лейтенант Лыков видел слежку за Коневым, — доложил Максимов. — Двое преследователей были на БМВ последней модели. Он записал номер машины, и мы уже установили хозяина. Я дал команду его найти.
— А что же это твой Лыков их прохлопал? Или он, может, вообще в то время лыка не вязал?
— Лыков совсем не пьёт, я за него ручаюсь. Очень исполнительный и ответственный молодой человек…
— Он же их вел и должен был предотвратить это преступление.
— Он их в машине ждал у подъезда. Один из них быстро заскочил туда и вышел назад. Как только они отъехали, следом прогремел взрыв.
— Завтра доложите по этому делу. И Лыкова ко мне.
Полковник выдвинул ящик стола, вытащил папку в темно-синем коленкоровом переплете. Максимов знал её хорошо. В эту папку Батя складывал «текучку» — так он называл бумаги, по которым требовалось принимать какие-либо дальнейшие решения.
— Пока вы здесь спите, капитан, лейтенант Васильев на Колыме вкалывает в поте лица. Он проделал огромную работу и узнал, кто собирал сведения по бывшему лагерю заключённых. Как теперь нам стало известно, это делал житель Москвы, некто Дернов Иван Николаевич.
Полковник встал из-за стола и молча заходил по кабинету.
— Понимаете, капитан, какую новость нам подкинул Васильев — просто голова идёт кругом. Смотрите, что получается, — закуривая, сказал полковник. Курить он бросил несколько лет назад, но когда сильно нервничал, об этом всегда забывал. Он взял один маленький листок и стал что-то черкать. — Первое. Письма домой Дернов не писал, так как по той статье писать из мест не столь отдалённых не полагалось. Второе. Как явствует из документов, никто оттуда живым не вернулся. Третье. Никто не знает и того места, куда они ушли. Значит, по всем трём пунктам получается, что никто о нём ничего не должен был знать. То ли он где-то пропал, то ли где-то дуба дал. Короче, в его деле сплошное белое пятно. А в действительности что получается: каким-то образом его родные спустя полвека узнали, где он отбывал наказание. Ты сам знаешь, такие сведения в наших официальных органах не получишь. Мало того, родственники даже узнали примерное место расположения того лагеря. Если все погибли, а выжил только один человек, то надо думать — он и рассказал родственникам. Получается, что это мог сделать только Конев. Но надо очень хорошо подумать, прежде чем делать какие-то выводы. Давай себя спросим, а зачем это Коневу нужно? Что они, родственники или хорошие друзья? Хотя в принципе, а почему бы и нет. Чего только в этой жизни не бывает! Ну, допустим. Теоретически такое возможно. Ну а если ничего их не объединяло, то всё очень просто: один охранник, а второй — заключенный, которого тот охранял. А у этих людей никогда ничего общего не было, их ничего не объединяет. Да и зачем Коневу общаться с родственниками Дернова? Даже если бы он и сделал какое-то доброе дело Дернову, его родственники всё равно бы этого не поняли. До конца своих дней он для них так и останется душегубом-энкавэдэшником, который охранял их родственника. Много ли ты слышал о таких добрых охранниках?
Максимов закивал головой, показывая, что он полностью согласен.
— И не услышишь. Они же неспроста все куда-то затерялись: будто вымерли, как мамонты. Значит, такой контакт практически исключается. Может быть, еще одна версия: ему об этом сообщил внук Конева. Эти ребята примерно одного возраста — кстати, так же, как их деды. Ну ладно, допустим, прочитал Конев в дедовом дневнике о старшем Дернове и рассказал об этом его внуку. Но здесь сразу возникает очень много вопросов. Откуда он о нем знает, где взял его настоящий адрес и т. д. и т. п. Такое тоже невозможно.
Батенчук мерил кабинет шагами и всё без остановки. Наконец он сел.
— Есть ещё одна версия. Пусть она будет самой бредовой, но она тоже имеет право на жизнь. Он не потерялся, не погиб, а вернулся домой. Теоретически это просто невозможно, однако, однако… Однако это жизнь. Все пропали без вести, а он каким-то образом спасся и остался жив. Короче, совершил побег.
— Был бы он охранником, как Конев, другое дело, — не выдержав, вставил Максимов. — Тогда бы сбежать было легче, а простому зэку убежать из заключения и с Колымы вернуться домой, да ещё в таких условиях умудриться выжить! Это действительно невозможно.
