Пашков, неожиданно легко, без напряжения впитывал эту, названную Матвеевым установочной, лекцию. Его память запечатлевала буквально всё, включая и незнакомые мудрёные слова. Но самое удивительное было то, что информация такого рода, как бы вытесняла из сознания беспокойства, думы о нервотрёпке на работе... Остаток субботы и воскресение Пашков пребывал в безмятежном состоянии духа, успокоив тем и Настю, которая сама сильнее нервничала, видя в каком взвинченном состоянии приходит с работы муж.
Разбирая завалы на складе сырья Пашков наткнулся на детали, хорошо ему известные по работе на телевизионном заводе. Это были силовые транзисторы, использовавшиеся в отечественных телевизорах в блоках питания и строчной развёртки. На склад фирмы они были завезены потому, что содержали в себе небольшой процент серебра. При приеме они были учтены по весу приблизительно. Пашков не поленился взвесил их и обнаружил, что транзисторов где-то на десять килограммов больше чем заявлено в приёмном акте. Он знал как ценятся эти детали у телемастеров, в телеателье. Знал потому, что сам не раз продавал их по четыре тысячи за штуку, когда удавалось "разжиться" ими по дешёвке на прежней работе. Увы, эти транзисторы были далеко не новые, со следами пайки на ножках. Но Пашков не сомневался, что среди них наверняка попадутся вполне исправные...
Пашков стал носить транзисторы домой и там проверять тестером. Технология проверки межэлектродных переходов была ему хорошо известна. Как и ожидалось в каждом десятке попадались два-три исправных. Так он набрал несколько десятков и пошёл с ними в телеателье. Там сначала недоверчиво отнеслись к транзисторам БУ. Но когда Пашков запросил всего полцены, да ещё согласился, чтобы покупатели-телемастера тут же сами "прозванивали" товар своими тестерами... В общем, транзисторы почти все раскупили. Это были первые деньги сверх зарплаты, которые Пашков поимел со своего склада.
Директор впервые посетил нового кладовщика, когда Пашков отработал уже три недели. Они вошли на склад сырья вдвоём с Калиной. Шебаршин показался несимпатичным мужиком не вполне определённого возраста, что-то в диапазоне сорок-пятьдесят. Такой разброс создавался из-за сочетания необычно густой, совершенно лишённой седины шевелюры, усов, и нездорового цвета лица, расползшейся фигуры... Поздоровались... директор поинтересовался, как идут дела и тут же устроил что-то вроде контрольного опроса:
- Этот материал из какой организации...? А этот...?
Пашков не смог чётко и исчерпывающе ответить и тут же получил выговор:
- Вы уже не первый день здесь работаете, а до сих пор не ориентируетесь на складе!
- Не так уж долго я здесь работаю,- огрызнулся уставший от переноски тяжёлых мешков и ящиков Пашков.
Шебаршину не понравился такой ответ:
- Это что такое!? Пётр Иванович, вы же уверяли, что новый кладовщик человек ответственный. Какая же тут ответственность, если он до сих пор не знает где, что у него лежит!?
Пашков усилием воли подавил в себе готовый вырваться протест, тем более что Калина знаками показывал ему, чтобы не заводился. Таким образом знакомство с хозяином прошло далеко не гладко. Пашков уже ожидал последствий, но Калина его успокоил:
- Ты главное в бутылку не лезь. Он поорёт, а ты не отвечай, он это любит, на понт брать.
Тем не менее, этот обмен "любезностями", возможно, и не сошёл бы Пашкову с рук, если бы хозяину в тот же день не попались на глаза крепко поддатые бригадир Круглов и ещё двое рабочих. Шебаршин на этот раз при всех оторал уже Калину и потребовал немедленно всех троих уволить. Калина спокойно выдержал публичный разнос, ведь на этот раз желание, впервые за месяц посетившего завод, директора совпало с его собственным. Круглов сумевший целых три года продержаться в фирме, утащивший за это время невесть сколько, наконец, в одночасье был уволен.
Пашков был обескуражен. Он надеялся на помощь Круглова в постижении нюансов "внутрифирменной" жизни. Но то, что тот, после столь продолжительного пребывания в фирме, так внезапно "сгорел", говорило за то, что бригадир всё-таки не смог отследить смену "климата" наступившего с приходом нового начальника производства. Пашкову оставалось в дальнейшем рассчитывать только на своё "чутьё".
Перед ноябрьскими праздниками Пашков получил свою первую "белую" зарплату кладовщика, триста пятьдесят тысяч рублей. Он с удивлением спросил Калину, расписавшись в ведомости:
- Как же так Иваныч... почему так мало, должно же поллимона быть ?
Калина поскрёб затылок и высказал предположение:
- Наверное тебе за грузчика не заплатили. Я в бухгалтерии спрошу, тебя наверное приказом не провели. Это Князева, мокрощёлка, я ей все документы подал, а она, видимо, забыла. Ладно в следующем месяце сразу за два получишь.
