- Чушь. Византийская культура в период с пятого по двенадцатый век была передовой и значительно опережала западноевропейскую. Это уже потом, когда Русь на два с половиной столетия попала под иго, а Византию уничтожили турки, западная культура вышла на передовые позиции. Нет Сергей, наши предки воспринимали всё лучшее для своего времени. Кирилл и Мефодий кто были?
- Я слышал, что это болгарские просветители.
- Чушь! Совершенная чушь! Бессовестный брёх времён социализма. Хотели приятное болгарам сделать, вот и извратили историческую правду. Эти просветители были византийскими монахами, сыновьями византийского военначальника, они были настоящими ромеями. Так что письменностью мы тоже Византии обязаны... - профессор явно разволновался, но быстро взял себя в руки.- Ладно мы отвлеклись. Что у вас оживает в памяти при воспоминании о русском искусстве средневекоавья?
- Ну в первую очередь церкви и иконы.
- Правильно. Но как вы, наверное, помните из истории, это были времена феодальной раздробленности и наиболее могущественные княжества имели свои особые черты в развитии того же зодчества. Так архитектура новгородских храмов отличалась простотой, особой техникой кладки, этакой суровостью, мощью. Вот, я вам покажу фото этих церквей, сохранившихся до наших дней,- Матвеев взял с полки альбом и открыв его положил перед сидящим за небольшим столиком Пашковым.- Видите?
- Да... Но какое то уж больно невзрачное впечатление они производят,- разочарованно произнёс Пашков рассматривая чёрно-белые фотоснимки неказистых храмов.
- Действительно, красивыми они не кажутся,- усмехнулся профессор.- А вот это церкви Владимиро-Суздальского княжества.
- Ну, это совсем другое дело, на эти смотреть приятно.
- Во времена князя Андрея Боголюбского, это середина двенадцатого века, были найдены новые изысканные пропорции масс и членений, включаются мотивы гражданского строительства, резное убранство фасадов. Всё это и создаёт такое эстетическое восприятие... Вот смотрите, Боголюбовский дворец, Успенский собор, а это вообще чудо, жемчужина древнерусского зодчества, церковь Покрова на Нерли...
В цеху демонтажа вовсю "жарил" огромный "козёл" - кусок бетонной трубы на подставке, обмотанный спиралью нихромовой проволоки. Но даже он не в силах был помочь еле теплившимся батареям поднять температуру выше восьми-десяти градусов. Рабочие работали не снимая телогреек. На малом складе у Пашкова ещё холоднее. Тем не менее "жар соблазна", в данном случае исходящий от ценных радиодеталей, помогал ему выдерживать в этом "холодильнике" по нескольку часов кряду.
Калина начал подозревать Пашкова после того, как тот отказался сидеть с ним в одном кабинете. Сначала новый кладовщик понравился - сразу без раскачки влез в дела, без посторонней помощи разобрался в документации, поладил с рабочими, навёл порядок на обоих складах, очень ловко повёл себя в случае с платиновой пластиной. Но потом Калина стал замечать, что кла-довщик несмотря на внешнюю исполнительность и покладистость, "его человеком" становится не спешит, скрытен, себе на уме. Как то он заметил его чего-то ищущего в "завалах" старого матери-ала. Он попытался подсмотреть, но ничего особенного не увидел. Тем не менее Калина инстинктивно ощущал, что кладовщик втихаря чем-то занимается на складе помимо основной работы.
Вместо уволившегося Бардыгина снабженцем в фирму по объявлению устроился некто Горбунов. Пока, в общем, удовлетворённый работой Калины и Пашкова Шебаршин стал охотно принимать бывших военных, коим также являлся и Горбунов. "Боевое крещение" нового снабженца стал приём на АЗЛК списанной английской ЭВМ. То была огромная машина собранная на элементной базе ещё второго и третьего поколений.
Разбирать и грузить этого монстра на АЗЛК поехали опять все во главе с начальником производства. На проходной "десант" фирмы прождал часа полтора, пока Калина уточнял заявки на пропуска. Заявки подавал сам Шебаршин, но оформил небрежно и Калине пришлось изрядно понервничать, прежде чем их пропустили на территорию завода. Впрочем, рабочие не тяготились ожиданием. Они с интересом рассматривали огромный вестибюль проходной, потоки людей идущих на завод и обратно - большинство из них никогда не работали на таких предприятиях-гигантах. Вдруг, охрана на турникетах, вся дежурная смена на проходной подобралась, явно в ожидании какой-то высокой начальственной особы. Ко входу подкатил длинный безобразный "Святогор" - новая разработка АЗЛКовских конструкторов, и из него вышел чернявый человек кавказской внешности лет сорока в короткой дублёнке и без головного убора.
- Асатрян... Асатрян,- пробежал шёпот среди людей толкавшихся в огромной проходной.
Пашков понял, что это приехал директор завода. Он вспомнил как радиомастер Олег, трудившийся в Дома Быта при этом заводе недоброжелательно отзывался о директоре:
