На Рождественке каждое реле приняли по пять долларов за штуку. Правда на этот раз пришлось основательно подождать, так как очередь "золотодобытчиков" была как никогда велика, и прибыли они не только из Москвы и Подмосковья, но и из совсем неблизких краёв. Вся страна "добывала" техническое золото, которое советская власть многие тонны "закачала" во всевозможное электронное оборудование, работающие на Космос, Оборонку, Вооружённые Силы. У членов Политбюро тех лет, и приближённых к ним номенклатурных работников типа шебаршинского папаши, "бутерброды с маслом" не переводились и они были уверены, что "масло" для прочих советских граждан необязательно, потерпят ещё, а они, то бишь кормчие Страны Советов, вполне успеют и Космос завоевать и тьму-тьмущую всевозможного оружия изготовить, и друзей в "мировом масштабе" подкормить... Ошиблись, не таким уж безграничным то терпение оказалось, не только сытый голодного не разумеет, но и голодным оказалось наплевать на "громадъё планов" сытых.
Пашков успел войти за пять минут до закрытия приёмного пункта. Но увидев большое количество ценных реле, приёмщики с охотой согласились поработать сверхурочно. Это было вызвано тем, что они отлично знали о маленьких шариках на краях контактов реле такого типа. Шарики те были из чистого золота...
Материал, привезённый из воинской части, Пашков, как и обещал не трогал. Тем не менее Калина придирчиво следил за его сохранностью. Он лично выбирал из него по нескольку десятков плат и Роман Отделенцев "состригал" всё ценное, относя потом своему "благодетелю". Видя, что шеф повеселел, Пашков сделал вывод, что и он, скорее всего, где-то отыскал приёмный пункт. Но надеялся, что не тот, куда носит он - ему не хотелось столкнуться с ним на Рождественке.
Сошедший снег обнажил множество мусора, который санэпидемстанция потребовала убрать. Цеховая администрация переадресовала это требование арендаторам. "Промтехнологам" досталось убирать участок прилегающий к их помещениям. Справедливости ради надо сказать, что они там и мусорили, в основном при разгрузках привозимого материала. Туда же сбрасывали и не представляющий ценности металлический хлам. Пока рабочие лениво сгребали "подснежники", Пашков подбирал то, что представляло хоть какую-то ценность.
От цеховой администрации за уборкой наблюдал один из местных "могикан", старый инженер Чикин, тридцать лет проработавший в литейном цеху. Он дорабатывал последний год перед пенсией. Пашков был с ним знаком шапочно, теперь разговорились.
- Как тебе Сергей, молодой премьер? Давно уж пора было этого Черномырдина под зад,- заговорил на политическую тему Чикин
- Да какая разница Семёныч, молодой, старый. Сейчас ведь рынок и от руководства не так уж много зависит, особенно в экономике.
- Не скажи. У нас народ привык к руководящей и направляющей роли высокого руководства.
- Да можно сказать, что почти уж и отвык,- не согласился Пашков.- К старому возврата нет. И как вам старикам не хотелось бы опять в социализм, ничего не выйдет.
- А с чего ты взял, что я по социализму сильно горюю?- с обидой возразил старый инженер.- Привык просто. А хочешь правду? Я ведь после девяносто второго ни разу за коммунистов не голосовал, ни на парламентских, ни на президентских. Ты, что же думаешь я ничего не вижу? Молодым, да и не только, после шести лет такой свободы назад уже не захочется, это я не хуже тебя соображаю. Эх, был бы я помоложе. Тебе вот, Калине завидую, хмырю этому вашему Шебаршину. Вы то может ещё успеете, что-то от капитализма взять, пожить по людски, по загранке поездить. Вам, сорокалетним сейчас лучше всего, вы уже и опыт определённый имеете, и здоровье ещё есть. А я уже всё... Как вспомню жизнь свою... будь она трижды...
- Да ну, Семёныч, ты уж не прибедняйся, в Москве можно было неплохо жить и при советской власти. Ты ж всю жизнь на этом заводе работал, заколачивал небось неплохо и кормушка при институте была, поди не голодал?
- Брось ты, чего там хорошего, ну не голодал, ну заколачивал... Знаешь сколько у меня авторских свидетельств? Больше сорока штук. Если бы мои изобретения не секретили, я бы международные патенты мог иметь. А так ни одно за эти вот стены не вышло, ни изобретения, ни рацпредложения. Я потом в Ленинке иностранные технические журналы смотрел... и я бы мог там же печататься. Всё, весь мозг из-за этих гадов вхолостую высушил.
- Так ты Семёныч что, тайный Эдисон?- одновременно с удивлением и усмешкой спросил Пашков.
- Эдисон, не Эдисон, а если бы не эта секретность проклятущая наверняка известность имел бы, да уж и деньги не те что мне тут платили, вознаграждали... суки. Да чего уж теперь... боржом пить, когда почки отвалились...- изобретатель горестно покачал головой и пошёл прочь.
