- Да нет, это по наследству. Род у нас такой. Родители мои, где ни жили, везде пришлыми были и всегда за дарма вкалывали. Целину подняли, всё здоровье там оставили, никто не то что спасибо, доброго слова не сказал, ни советская власть, ни казахи. Чувствую и здесь меня то же самое ожидает,- Калина вздохнув откинулся на спинку сиденья.
- Ты Петя, это... - Пашков наклонился к уху Калины,- Ты не особо рвись-то, не напрягайся. Эти, Шебаршин, Ножкин, они тоже спасибо не скажут, и уж тем более не поделятся. Ты лучше сам о себе подумай... Ну ладно, Иваныч, до завтра, пошёл я, моя станция.
Пашков поднялся и вышел, а Калина остался сидеть, собрав на лбу сильно его старящие морщины, он выходил на следующей станции. Дома его встретила встревоженная жена:
- Господи, Петя, почему так поздно?
- Так получилось... машину долго ждать пришлось, в пробке застряла, потом разгружали уже в темноте.
Сын и дочь сидели в комнате и смотрели телевизор. Сын после курса лечения чувствовал себя неплохо. Дети вообще гораздо легче матери адаптировались к Москве. Дочь как-то сказала, что впервые за последние шесть лет не чувствует себя представительницей низшей расы, чьи предки много задолжали расе ныне господствующей. Стал забывать о том, что всего полтора года назад со страхом отправлялся в школу и сын. А Калина, глядя на увлечённых фильмом детей, и усталую жену, как никогда остро ощутил, что в деле обустройства своего гнезда он далеко не так "продвинут", как на работе: в квартире не хватало так много необходимых вещей. Они пользова-лись старой мебелью. Её прислала тёща контейнером из Алма-Аты, когда стало ясно, что на по-купку новой деньги появятся не скоро. Почему-то Калина, считавший себя человеком очень прак-тичным, вновь совершил непрактичный поступок, влупил, тогда перед отпуском, все оставшиеся от продажи радиодеталей деньги в этот предмет роскоши, телевизор, явно не вписывающийся в старомодно-советский интерьер. Потом он пожалел, после того как ненароком проговорился Паш-кову о покупке большого "Сони". А тот возьми, да и спроси:
- А стиральная машина и спальный гарнитур у тебя какой марки?
- "Малютка" у нас, а гарнитура нет, просто кровать, - не понял вопроса Калина.
Пашков выразил крайнее удивление, но промолчал. Потом дошло и до Калины. Действи-тельно сначала надо было покупать вовсе не телевизор, облегчить жизнь Валентине, тем более, что стирать на "Малютке" так тяжело. Но как и в случае с покупкой квартиры он поспешил. И ещё, пожалуй впервые в жизни он пожалел, что у его жены такой покладистый характер, что она безропотно принимает все его решения, даже не пытается спорить...
Открыв дверь и увидев едва держащегося на ногах мужа Настя буквально с порога приня-лась его распекать:
- Ну её к чёрту эту работу, уходи, здоровье, оно никаких денег не стоит...!
Пашков молча выдержал эту "бурю", умылся, сел за стол ужинать.
- Не так-то просто мне оттуда теперь выскочить, да и запас побольше сделать надо. Мерз-кая, конечно, работёнка, но ведь не задарма,- он устало улыбнулся жене, и та несколько остыла...
- Так говорите, по автомобильным пробкам мы догнали Запад семидесятых годов? Ну-ну, интересное наблюдение,- с улыбкой комментировал Матвеев откровения Пашкова о мыслях посе-тивших его во время перевозки имущества фирмы.
Когда Пашков позвонил в дверь, профессор поднялся с дивана и выглядел неважно. На воп-рос о самочувствии отмахнулся, сказав, что это реакция на скачки барометра. Приход доброволь-ного студента однако как всегда подействовал на него благотворно - старик словно стряхнул с се-бя усталость, его глаза повеселели.
- Ну а было ли такое время когда мы преодолевали этот временной лаг, или всегда в хвосте Европы плелись?- спросил Пашков.
- Если говорить об общекультурной тенденции то нет, а вот по отдельным видам то да, бы-ло. Я же вам говорил, что во второй половине 19-го века и на рубеже 19-го и 20-го русская литера-тура вышла на передовые рубежи. То же можно сказать и о таком виде искусства как хореография, то есть о балете, но это, конечно, не так весомо как литература.
- На первое место?- с энтузиазмом спросил Пашков.
- Ну как вам сказать... делила первое-второе места, если уж вы хотите такого спортивного определения. Как вы думаете с какой национальной литературой?
Пашков задумался и неуверенно произнёс:
- С французской, наверное. У них тоже именно в это время много известных писателей было.
- Браво Сергей, совершенно верно. Наши Толстой, Достоевский, Тургенев, Чехов смогли встать в один ряд с Бальзаком, Флобером, Гюго, Стендалем. Другие национальные литературы тоже выдвигали гигантов, но то были единицы... Диккенс, Твен. Говорить в таком сравнительном ключе можно только о прозаиках. Поэтов сравнивать намного сложнее, они, как правило, трудно-переводимы. Потому в своих странах их как гениев почитают, а на другом языке, да ещё в нека-чественном переводе они так не звучат. Тот же Пушкин на Западе далеко не так почитаем как на-ши прозаики.
- Ну хорошо, литература, балет, а другие...? - всё шире "забрасывал сети" Пашков.
