- По двести пятьдесят... это будет за десять кило... две с половиной тысячи. Хорошо Пётр Иванович, сделаем так, я попробую через своих знакомых поискать, где их можно продать по бо-лее высокой цене, а вы... Вы помозгуйте с кладовщиком, чтобы эти конденсаторы исчезли из до-кументации. Пашков должен суметь это сделать, я не сомневаюсь,- Шебаршин презрительно ус-мехнулся.
На складе Калина застал Пашкова с рабочими, собирающими в мешки и огромные ящики малоценное сырьё, для перевозки во вторую очередь.
- Сергей, оторвись, дело есть... Пойдём посмотрим сколько у тебя числится конденсаторов КМ-5 и КМ-6?
- Двенадцать килограммов, триста пятнадцать граммов,- отчеканил Пашков.
- Ты что на память помнишь?- не поверил такой точности Калина.
- Это же самое ценное, что осталось на складе, как не помнить,- спокойно ответил Пашков.
- Ладно, объяви ребятам перекур, пойдём ко мне.
В кабинете Калина озвучил распоряжение Шебаршина, на что Пашков ответил, что "под-чистить" документацию не так-то просто.
- Ведь надо, чтобы и в бухгалтерии вторые экземпляры накладных изъяли, в журнале учёта соответствующие подчистки сделали. Иначе первая же ревизия с пробирной палаты найдёт несо-ответствие. И это ещё не всё. Накладные-то все под номерами, значит на номера изъятых наклад-ных надо другие, липовые выписывать и по всем журналам проводить и у меня, и в бухгалтерии. Бумажной мороки очень много,- недовольным тоном объяснял ситуацию Пашков.
- Но ты-то можешь всё это оформить?
- Я-то могу, а вот бухгалтерша наша, боюсь, запутается.
- Так что ж теперь...?- несколько растерялся Калина.
- Теперь мне надо идти к ней в офис, со своими документами и проконтролировать, чтобы она в своих книгах сделала то же, что я в своих. Ведь, насколько я понял, это всё надо сделать быстро?
Весь следующий день, захватив папку со своей документацией, Пашков провёл в офисе, "подчищал" регистрационные журналы. Вечером, когда всё было "подбито" Пашкова вызвал ди-ректор. Во взгляде Шебаршина ясно читалась и неприязнь, и что-то ещё... некий синтез чувств ро-дившийся в голове человека с детства развращённого пороком уверенности в своёй избранности, принадлежности к особой касте потомственных начальников, сформировавшейся за семидесяти-летний советский период. Отцы сделали задел, а вот у детей-внуков времени пожить всласть, гос-подами, повелевать "модернизированными рабами" уже не осталось - семьдесят лет для Истории срок мизерный и на два поколения не хватает. То ли дело до них, вон дворяне сколько веков...
Шебаршин уточнил, сколько на складе конденсаторов, поинтересовался состоянием доку-ментации, и выдал руководство к действию:
- Значит так, Сергей Алексеевич, завтра с утра я приеду к вам на склад и вы при мне взве-сите... Заранее приготовьте специальный мешок для упаковки и перевозки этих конденсаторов. По-том с мешком вы поедете по этому адресу,- Шебаршин подал бумажку с адресом.- Там вас будут ждать. Вы передаёте конденсаторы, они их взвесят. Упаси Бог если хоть грамм не сойдётся. Я договорился, что они заплатят по 260 долларов за килограмм. Таким образом вам должны заплатить всего три тысячи двести долларов.
- Позвольте, я сам сосчитаю,- Пашков, прикладывая немало сил, чтобы его лицо оставалось бесстрастным, достал из кармана миникалькулятор, сосчитал.- Три тысячи двести четырнадцать.
- Ладно, они вам четырнадцать долларов искать не станут, они и так цену выше средний дают. Вы хоть три двести привезите...
Задание директор намеренно давал в столь оскорбительной форме, в тоже время легко "читалась" примитивная хитрость. Пашков действительно обиделся, правда мысленно: неужто этот "сынок" считает его настолько глупым хапугой, что увидев у себя в руках три с лишним тысчи баксов он не удержится и хоть сотню но уведёт? "Сука, по себе судит"- возмущался про себя Пашков.
На следующее утро Пашков ехал на метро, с большой сумкой, в которую были уложен ме-шок с двенадцатью килограммами ценных конденсаторов. Он вышел в Кунцево, пошёл, сверяясь по адресу записанному на бумаге. На вывеске у парадного входа в большое солидное здание зна-чилось: "Академия оборонных отраслей". На вахте Пашков сказал к кому идёт, показал паспорт. Охранник куда-то позвонил, потом выписал пропуск и показал куда идти. Пашков поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж. В просторном коридоре с паркетным полом, уст-ланным по середине ворсистой ковровой дорожкой, не было ни души. Громоздкие вазоны с цве-тами, двустворчатые двери с тяжёлыми под бронзу ручками, на больших во всю стену окнах в торцах коридора тяжёлые портьеры. На дверях таблички, фамилии и должности...
"Хорошо жили, много получали, спецпайки имели, и детей сюда же устраивали..."- читая таблички автоматом размышлял Пашков, при виде всего этого великолепия, вспоминая ту нищету и убогость, что он видел в провинции во время своей службы.
Он толкнул дверь с нужной табличкой. Пожилая, но ухоженная, явно никогда тяжело не работавшая и всегда хорошо питавшаяся секретарша, монументально восседала за столом.
- Я к Викентию Михайловичу, от Шебаршина.
