Дома Пашков не сказал, что уволился. Трудовую книжку спрятал. Насте он объяснил, что фирма на грани банкротства и всех сотрудников отпустили в бессрочный отпуск ... Уже перед самым Новым годом он несколько оправился и решил окончательно развеять свой пессемистический настрой "эстетическим" лекарством, посетив профессора Матвеева, к которому из-за всех этих перипетий с работой не ходил уже более трёх недель.
Он долго звонил, но дверь квартиры профессора так и не открылась, хотя была суббота. Он пришёл на следующий день и вновь лицезрел, лишь закрытую дверь... Открылась дверь рядом и женщина-соседка сообщила, что профессор скончался полторы недели назад... На работе с ним случился инсульт, от которого он уже не оправился. Всё это она передавала со слов сына, который приезжал на квартиру отца и много вещей оттуда вывез, вывез спешно. По описаниям вывозимых предметов Пашков понял, что то были картины и скульптуры.
На улице почти не было ветра и потому хлопья снега падали отвесно. Новость так ошеломила Пашкова, что он напрочь забыл переживать за своё увольнение. Старик-профессор так много стал для него значить за последний год. На ум вдруг стали один за другим наплывать, без всякой связи и причины наиболее запомнившиеся эпизоды их общения, они ведь о многом не договорили... Как-то они говорили о вкладе отдельных наций в мировую культуру, о выдающихся деятелях. По поводу англичан Пашков высказался в довольно пренебрежительном тоне, де они по большому счёту ни в чём не преуспели, ни в классической музыке, ни в живописи, да и в литературе не особенно. В ответ профессор посмеявшись над такой безапеляционной оценкой сказал:
- А Шекспир, а Диккенс, а Киплинг, а Генри Мур, помните вы его сами высоко оценивали. А Джордж Оруэлл, едва ли не величайший писатель двадцатого века, во всяком случае один из умнейших.
- А что разве может писатель не иметь ума?- в свою очередь рассмеялся Пашков.
- Ну как вам... всё конечно относительно, но такие примеры были, когда талантливые, широко известные авторы, в общем, были люди не далёкие. Например, Алексей Толстой, имел бесспорное писательское дарование, но глубоким умом не отличался. Есть и обратные примеры, Солженицын, умнейший человек, но писательским талантом Бог его, увы, обделил...
В переходе метро Пашков машинально остановился у киоска, где продавались видиофильмы. Его взгляд бездумно скользил по витрине уставленной десятками видеокассет. Вдруг что-то знакомое, напомнившее опять же о Англии и профессоре, заставило его задержать взгляд на обложке одной кассеты. На "фасаде", коробки слились в поцелуе мужчина и женщина и сверху значилось название фильма: "Английский пациент" - девять премий "Оскар".
Однажды они с Матвеевым заговорили о киноискусстве. Сейчас, увидев видиокассету Пашков отчётливо вспомнил слова профессора: "Обязательно посмотрите фильм "Английский пациент". Посмотрите и попробуйте по своей излюбленной привычке сравнить его с лучшими нашими фильмами, начиная от канонизированных бондарчуковских и герасимовских, до нынешних. Сравнивайте всё, ителлект заложенный в сценарий, страсти, зрелищную притягательность и потом сделайте вывод, что лучше, выше... Я не буду вам говорить своей оценки, чтобы вы сами без подсказки оценили. И ещё, не обращайте внимания на западную чернуху, смотрите и анализируйте только истинные шедевры, их не так уж мало, фильмов, которые наши кинодеятели намеренно замалчивают..."
Пашков купил кассету.
Шебаршин вышел на работу в январе, после новогодних праздников. Он ходил молча, вникая в дела. Ножкин, секретарша и бухгалтерша предоставили директору исчерпывающую информацию обо всём случившемся в его отсутствие... Шебаршин был мрачен и Калина всё более ощущал, как над ним "сгущаются тучи", которые не смогли развеять никакие позитивные результаты. А результаты были на лицо: на счету фирмы появились лишние двадцать тысяч долларов, "испарились" все долги по аренде и зарплате, всё до последней гайки вывезено со старого места, восстановлено сотрудничество с подмосковным комбинатом... В условиях дефолта, когда вылетели "в трубу" едва ли не каждая третья частная фирма, а в оставшихся двух были перебои с зарплатой...
Но Шебаршин на бодрый доклад Калины, лишь кивнул и сказал, что он с этого момента может заниматься только своими непосредственными обязанностями начальника производства. О том разговоре в больничной палате, когда директор умоляя спасти фирму, обещал... Об этом он не вспомнил.
Гром грянул дня через три. Шебаршин приехал на новое место и они уединились в кабинете Калины.
- Как вы посмели дать возможность уволиться Пашкову!? Я же предупреждал вас о нём. Вы представляете, сколько он здесь наворовал? А вы дали ему возможность уйти безнаказанным. И потом, он же не хотел увольняться, я точно знаю, вы же буквально вытолкали его. Я отказываюсь вас понимать Пётр Иванович,- лицо Шебаршина выражало крайнее возмущение.
Калина весь в напряжении стоял перед директором.
