Британские и американские спецслужбы получали все новые и новые предупреждения о зловещих планах Кремля, поднимали панику, но отказывались назвать источники, чтобы не подставить своих информаторов. Тем самым они теряли доверие своих политиков, своего населения, Европы, Японии, Китая. На Америку смотрели уже как на опасного шизофреника, вырвавшегося на свободу. На Трампа – как на клоуна. Информацию о параллельной иранской ядерной программе с Северной Кореей – подбросил тоже Музыкант – чтобы спровоцировать санкции против Ирана и поднять цены на нефть.
Вообще, американцы и британцы поддавались влиянию легко. Это были люди с убеждениями и принципами – в отличие от постсоветских людей, не верящих никому и ничему и прошедших в 90-е суровую школу отказа от любых принципов ради выживания. Их реакции легко было прогнозировать и планировать на много шагов вперед – последовательно подсовывая им ту ложь, в которую они готовы поверить и играя на фобиях, которые с развалом СССР не исчезли. Ну и… они просто не могли поверить, что кто-то сознательно подставляет свою страну под санкции используя их как обоюдоострое оружие. У них это в голове не укладывалось.
Но теперь наступало время второго этапа – активных операций против сбитого с толку, дезориентированного противника с целью его окончательного устранения с мировой шахматной доски. Музыканту нужен был человек оттуда, понимающий ход их мыслей – и в то же время свой. Кроме того, Музыканту нужен был человек, владеющий компроматом на высший командный состав американской армии и спецслужб. Сейчас было самое время – те, кто в Ираке был майорами и подполковниками, стали генералами. Те, кто работал в багдадской резидентуре, стали работать в оперативном директорате ЦРУ. Большинство их них совершили тяжкие преступления в Ираке. Кто-то военные преступления, кто-то преступления коррупционного характера. И если кто-то позвонит и напомнит о давно забытых злодеяниях – история может пойти совсем в другом направлении. Музыкант так же хотел точно знать, кто продается. В конце концов, если ты начал брать деньги – то честным уже не станешь.
Потому-то Музыкант заинтересовался информацией об одесском сидельце и предпринял меры к его освобождению путем обмена на украинцев, готовивших в Крыму теракт.
Бронированный «Мерседес» в сопровождении «Ланд Круизера» охраны – выехал с военной базы на Кубани, полетел по шоссе, по только что пущенному его участку. Движение от моста было еще не открыто – и потому трасса была пуста, позволяя на отдельных участках делать сто восемьдесят. До нашего прихода… возвращения – никто и не мечтал о такой дороге, которая должна была связать все крупные города Крыма с большой Россией великолепным, первого класса шоссе.
Наша дорога. Наша земля. Наша страна…
Пересекли мост – это была уже трасса Таврида – новая, тоже только что построенная. Обойдя по новому обходу Севастополь – они сразу свернули. Там, в зарослях высокого кустарника – стояли несколько отдельно стоящих домов. Мало кто знал, что этот санаторно-курортный комплекс ЦК КПСС, который ранее использовался для отдыха среднего руководящего состава – передан ГРУ, а под домиками – строится засекреченный центр управления с выходом к гроту, где должны были швартоваться небольшие подводные лодки. Домики нужны были теперь только для прикрытия – но можно их было использовать и для отдыха оперативного состава и важных агентов.
Мерседес остановился напротив одного из домиков, навстречу уже спешил человек в гражданском, в накинутом на плечи халате – но с явно военной выправкой.
– Здравия желаю…
Музыкант махнул рукой, обрывая доклад
– Где он?
Нужного ему человека Музыкант увидел издалека: он стоял на обрыве и смотрел вдаль, в море. Рядом с ним – никого не было
– Не бросится?
– Нет. Я поговорил с ним… уникальный, конечно, пациент…
– Чем же?
– Абсолютной уверенностью в себе. Такая тяжелая травмирующая ситуация, но нет и следов посттравматического синдрома. Стресса тоже нет.
Музыкант посмотрел на сопровождавшего его профессора, имевшего степень доктора медицинских наук по закрытой тематике.
– Когда наши деды вернулись с войны, у них тоже не было посттравматического синдрома. Никто не бился головой об стенку, не резал вены, не вышагивал в окно…
…
– Просто они твердо знали, что правы. И он – знает…
Музыкант сделал шаг на тропу.
– Сопровождать вас?
– Ни в коем случае…
– Добрый день…
Музыкант кивнул на уходящую вдаль морскую гладь.
– Нравится?
Ангел знал про Музыканта, так как работал с русскими – но он знал только его псевдоним и никогда его раньше не видел. Теперь он видел перед собой среднего роста человека, лет пятидесяти, с живыми, проницательными глазами. Музыкант был одет в деловой костюм, но вместо положенной рубашки – на нем была черная водолазка, подчеркивающая его неформальность. Так на Западе одевались либо люди свободных профессий, либо миллионеры, которым не надо было следовать офисному дресс-коду.
Музыкант истолковал его пристальный взгляд по-своему.
