В седьмой лавке… она изначально была какой-то странной. Торговец – вроде белый, но принял ислам, отзывался на имя Салам. Рэкетиры понимали, что ислам он принял, чтобы жить в этом районе и не платить джизью, но вынужден был соблюдать правила игры, потому что джизья для того и есть вдвое больше закята, чтобы люди принимали ислам. Искренен ли он в вере, никто не знал – да и насколько искренни они сами. А бросаться такфирами42 на каждом шагу тоже не дело. Так и до крови может дойти.
Билал заходил в лавку первый, споткнувшись обо что-то, он выругался.
– Это что тут такое?
В лавку зашли и другие рэкетиры. Пол в ней был застелен толстой, строительной пленкой.
Из подсобки появился хозяин.
– Что это у тебя тут такое?
– А… это я ремонт затеял.
– А деньги ты нам приготовил? Сегодня четверг
– Приготовил.
Торговец открыл кассу, она привычно звякнула. Но достал оттуда не деньги, а пистолет с глушителем и дважды выстрелил. Биляль и Али рухнули на полиэтилен, заливая его кровью.
Все это было так дико и неправильно, что Мухаммед даже забыл о собственном пистолете за поясом. Он уставился на торговца и выдавил из себя
– Ты… чего?
Торговец улыбался, держа его под прицелом.
– Иншалла…
Мухаммед пришел в себя от жары.
Было дико жарко и нечем было дышать. Казалось, что он погружен в кипяток. Он сидел в каком-то фургоне, двери были закрыты и окна подняты – потому и дышать было нечем. Он видел людей через окна – фургон был на какой-то улице.
Он понял, что сидит на водительском месте, пристегнутый ремнем безопасности. Но когда он нажал на кнопку – то отстегнуться не смог. Мухаммед наклонился и увидел, что кто-то залил скважину строительным клеем.
О, Аллах!
Он обернулся, и увидел, что весь кузов машины заставлен какими-то бочками, кажется из-под нефтепродуктов. А еще он увидел аккумулятор от грузовика и провода, идущие к бочкам…
И тогда Мухаммед закричал от ужаса. Но никто его не слышал…
Дом…
У каждого человека должен быть дом. Место, куда он может вернуться, где он может спрятаться от всех опасностей и невзгод этого мира, где его ждут. Дом должен быть у каждого, тот у кого нет дома – подобен бродячей собаке.
У Ангела дома не было.
То место, где он жил, ничего для него не значило. Ему дали русское имя и фамилию, документы, выделили квартиру по линии администрации Президента – но это был не дом. Это было место, куда он приходил вечером, а уходил утром. И всё.
В рабочие дни он допоздна засиживался на работе, максимально оттягивая то время, когда надо было выключить компьютер и ехать домой, туда, где его никто не ждал. В выходные – он просто садился в самолет и летел в Петербург, чтобы бесцельно бродить по улицам, рассматривая город, пытаясь понять его суть. Москву он даже не пытался понять, это был космополитичный мегаполис, такой же, как Лондон или Нью-Йорк. Жить там или тут – мало разницы…
Но вот Петербург…
Столица Империи, откуда вынуждены были бежать его прадеды и прабабки, проигравшие войну. В недобрый час прозванный Петроградом, и под этим именем проигравший войну – сначала Отечественную, потом и гражданскую. Гражданскую он тоже проиграл – на выходе из нее получился кровавый и жестокий режим, быстро выродившийся в сталинскую тиранию. Джозеф Сталин, человек, четверть века правивший несчастной Россией железной рукой, первым делом он расстрелял не своих политических противников – правых, а своих союзников – левых. Многие из тех, кто победил в Гражданской войне и дожил до тридцатых – были расстреляны Сталиным. Сталину не нужны были люди, которые знают, как делается революция. Горькой насмешкой истории было то, что главным обвинителем на сталинских процессах был Вышинский – бывший царский присяжный поверенный.
Что произошло на этих улицах? Почему это произошло? Почему народ, в минуту тяжких испытаний, когда германец ломился вглубь страны – не сплотился, а наоборот, решил воспользоваться моментом, чтобы сбросить правительство и монарха, предать ослабевшую власть и армию – и все это перед лицом врага, перед лицом смертельного чужеземного нашествия.
Еще один парадокс истории – здесь же, на улицах Петрограда родились самые стойкие, самые беспощадные борцы – но не только левые, но и правые. Самыми стойкими, самыми последовательными, самыми жестокими и непримиримыми борцами с коммунистической угрозой – были сами русские.
НСДАП – создали не русские, но русские приложили немало усилий к тому, чтобы она стала тем, чем стала. Адольф Гитлер, только что выписавшийся из госпиталя после отравления газами, не имевший ни дома, ни крова – начинал свою политическую деятельность рука об руку с русскими эмигрантами – русскими и немцами из русской Прибалтики. Его кормили в русских домах, его прятали русские, его спасли русские после неудачного мюнхенского Пивного путча, прятали от полиции в своем доме, тайком вывозили подальше… тогда левые в Германии были очень сильны, у них были позиции и в армии и в правительстве, и убить бесноватого ефрейтора им ничего не стоило…
