В Испании – сражались русские белые добровольцы на стороне генерала Франко. После войны – Испания стала домом для многих из них, кому повезло не стать принудительным возвращенцем в СССР по соглашению Рузвельта-Черчилля-Сталина.
Русские стояли у истоков создания послевоенных французских спецслужб, и здесь они боролись с социализмом и коммунизмом. Его дед готов был расстрелять половину студентов Сорбонны, чтобы не допустить падения де Голля и движения страны влево.
Только здесь – он вдруг осознал, что дед не любил Россию. Он ее ненавидел. Как и русских людей. Он всегда боялся не успеть – не успеть растоптать, раздавить, расстрелять. Он всю жизнь торопился лить кровь, боясь, что не успеет, и что кошмар 1917 года снова повторится. Что он просмотрит нового Ленина, Троцкого, Керенского, не успеет их убить до того как они придут к власти. Многие из них, бежавшие из охваченной революцией и гражданской войной России, вынесли именно это – страх не успеть, страх просмотреть, страх пощадить.
Русские, такие, как его дед, не допустили коммунизма в Аргентине и Чили, пролив и там и там немало крови.
Но эта война, жестокая, дикая, беспринципная – в конечном итоге велась против России же, против ее народа – и привела к беспрецедентному в мировой истории торжеству англо-саксонской цивилизации. Дошло до того, что Украина называла своим главным союзником США и готова была на все только бы быть подальше от России.
И в этом были виноваты они. Те, кто помогал Гитлеру, те, кто помогал создавать ЦРУ – они все били по своей стране, по России как бы она не называлась, по ее народу, они были с ее врагами и делали врагов сильнее. И вот, сейчас – в России сто пятьдесят миллионов человек, что меньше чем в 1914 году, Киев и Одесса не принадлежат России, а англо-саксонская цивилизация, являющаяся единственным настоящим победителем Второй мировой войны43 – пошла на Россию в последнее и окончательное наступление. Ангел работал на ЦРУ и слишком хорошо знал своих бывших коллег, чтобы не видеть их игры, не понимать, что они задумали. Истерия в западных СМИ могла иметь только одну цель – подготовка к расчленению России. Не обязательно в результате военного поражения, на такой риск вряд ли кто-то готов пойти. Скорее всего, планировался второй югославский вариант, с провокацией сепаратизма (отделись, и снимем санкции, начнем все сначала) вводом многонациональных сил, изъятием ядерного оружия и образованием на месте России нескольких небольших (по российским меркам) государств, которые не вызывали бы страха у соседей и никогда не смогли бы бросить вызов гегемонии США.
Он достоверно знал о том, что планы расчленения России существуют, начиная с 1991 года, и низкая инвестиционная активность мирового бизнеса связана еще и с тем, что неофициально владельцам фондов советуют опасаться вложений в Россию – этой страны может скоро не стать. Есть страны, которые проигнорировали советы вашингтонского консенсуса – это Германия, Франция, Италия. Но и они не дошли до понимания, что США – после падения СССР, создания ЕС и введения евро – теперь для них враг.
Что. Теперь. Делать.
Как отстоять ослабленную до предела страну от настоящего мирового гегемона, от нового Рима?
Ангел инстинктивно чувствовал, что помимо внешнего врага, внешней угрозы – есть еще и внутренний раскол. Что тот самый разлом, который погубил страну в 1917 году – что он никуда не делся, он продолжает незримо присутствовать, готовый в трудную минуту снова вырваться вперед, подобно всадникам апокалипсиса. Что вековой вопрос о справедливости и благе, главный вопрос России – так и не решен. И что всё, что они делают сейчас – под угрозой именно из-за этого, что в какой-то момент часть народа решит, что они живут неправильно, несправедливо… и полыхнет снова бунт, уничтожая труды поколений.
В поисках решений этих мучительных загадок Ангел бродил по мостовым Петрограда – но ответов не находил, как не старался…
В этот день он забрел на Елагин остров. Бывший остров Трудящихся, до революции он был собственностью князей Белосельских-Белозерских, здесь строили дворцы и элитные дачи. Потом в этих дворцах и дачах открыли пансионаты для трудящихся, а теперь пансионаты или закрыли или превратили в музеи, а на свободных местах построили самую дорогую в городе элитную недвижимость. Столь же дорогую, сколь и безвкусную. Круг, можно сказать, замкнулся.
Главная проблема российской истории в том, что ни одна проблема фактически не решается. История идет по кругу, и победа одной стороны – влечет не движение вперед, а неизбежный реванш…
– Заблудились?
Это был Музыкант. Он видимо пришел со стороны дач – тут были госдачи Управления делами Президента.
– Здесь не заблудишься.
– Теперь да.
Они медленно пошли по набережной, рука об руку.
– Удивлены? Я вас не караулил. Просто это и мой город тоже.
– «Я вернулся в мой город, знакомый до слёз, до прожилок, до детских припухших желёз…»
